Книга Крест за Базарджик, страница 80 – Андрей Булычев

— Четвёртый год пошёл, – ответил тот, разведя руками. – Вот как раз перед Дунайской кампанией и представили.

— Ну вот, пора бы и дальше двигаться, – заметил Делицин. – Парамоха, осталось там чего?! – крикнул он денщику.

— На самом донышке, ваше благородие, – ответил тот. – Чуть-чуть плещется. – Он потряс флягу.

— Доливай всем! – велел, махнув рукой, штабс-капитан. – Гончарову два булька, а то он опять всё выкашляет. Остальное всё поровну дели, а уж потом спать пойдём.

Десятого июня к лагерю корпуса генерал-лейтенанта графа Каменского Сергея Михайловича подошли основные силы Дунайской армии под командованием его младшего брата генерала от инфантерии Каменского Николая Михайловича.

Одиннадцатого июня в шесть часов утра после молебна русские войска, разделившись на три большие колонны, двинулись из своего лагеря на расположенные у Шумлы высоты. На них виднелась масса неприятельской пехоты и кавалерии.

— Не хотят турки высоты отдавать. – Делицин кивнул на густые толпы противника. – Похоже, жаркий сегодня денёк будет.

— Яков Ильич вчера на большом командирском сборе сказывал, что эти высоты – они словно ключ к крепости, – пояснил стоявший рядом со штабс-капитаном Копорский. – Возьмём их – и свои батареи наверху выставим. А потом можно будет и правильную осаду вести. Войск у визиря здесь много, провиант с фуражом быстро закончится, вот и сдадутся турки. Лишь бы обложить их хорошо, а вот здесь и есть закавыка, вся южная и юго-западная сторона в сильно поросших лесом горах, и как там оборону строить – совсем даже непонятно. Ну да об этом будем потом думать, пока же турок с высот нужно сбросить.

От группы всадников в широкополых генеральских шляпах, окружённой свитой и охранной сотней, донёсся звук трубы, а из пехотных порядков ударили дробью десятки полковых и ротных барабанов. Три растянутых по фронту русских каре под эти звуки пошли мерной поступью вперёд.

— По-олк, шаго-ом! – прокричал Фома Петрович. – Дирекция – прямо! Держим дистанцию, следуя между колоннами!

— Эскадрон, прямо! – послышались дублирующие команды офицеров.

— Взвод, прямо! Шеренги равняй! – рявкнул Тимофей, оглядывая своих драгун.

Русская кавалерия, удерживая дистанцию между пехотными каре и прикрывая их фланги, медленно двинулась в сторону высот. А на них уже поплыли облачка дыма от пушечных выстрелов. Турецкие канониры, не дожидаясь подхода русских на убойную дистанцию, повели загодя артиллерийский огонь.

— Волнуются турки! – крикнул, всматриваясь в даль, Блохин. – Зазря только порох жгут.

— Это они так себя ободряют, Лёня, – ответил Тимофей. – Ничего, сейчас наши им всыпят.

Дюжие артиллеристы, облепив полевые и полковые пушки, катили их, стараясь не отстать от пехоты. На высотах послышался рёв многих тысяч глоток, огромная толпа янычар вдруг ринулась с криками на центральное русское каре генерал-лейтенанта Левиза, неприятельская конница же попыталась его обойти и ударить в левый фланг. Генерал-майор Войнов, видя угрозу, отдал приказ к атаке.

— Наступление россыпью! – выдували сигналы уланские, драгунские и казачьи трубачи. Четыре конных полка ринулись под трубные сигналы в атаку.

— Ура-а! – нёсся в сторону конной массы Тимофей. – Руби их, братцы! Круши!