Книга Крест за Базарджик, страница 110 – Андрей Булычев

— Потому и эполеты на плечах, – вставил ехавший рядом Марк.

— А ты-то когда галун на воротник и обшлага нашьёшь? – поинтересовался Чанов.

— Не знай. Пока приказа ещё нет, бумага-то в полковом штабе. Говорят, всё уже подписано. Но ведь не зачитали её перед строем, на марш сразу встали.

— Это да, с этим походом такая сумятица творится, – согласился с ним Блохин. – Нам вон сухарей два куля перед самым отправлением только дали. Еле-еле их успели рассовать.

— Подтянись! – донёсся крик спереди. – Четвёртый взвод, сократили дистанцию!

— Эскадронный командир кричит, – встрепенулся Чанов. – А Иваныч-то впереди с Марковым едет. Подтянулись! – рявкнул он, обернувшись. – Бабыкин, Мурин, а ну догнали Ярыгина!

Двадцать второго августа колонна прошла Маратин, а двадцать третьего соединилась на марше с войсками графа Каменского 1-го и двадцать четвёртого числа подошла к лагерю, где уже находились основные русские силы. На следующий день главнокомандующий Дунайской армией генерал от инфантерии граф Каменский Николай Михайлович, разделив все собранные войска на две основные колонны, повелел им идти к Батину. Стародубовский драгунский полк вошёл в левую колонну и в отряд генерал-майора графа Сен-При Эммануила Францевича, принявшего его у генерал-лейтенанта Войнова.

— Как так, чего же это мы, под французом теперь будем служить? – ворчали в походных порядках драгуны. – Куды катимся? То бывалочи немцы нами командуют, а теперь и вовсе даже француз. Мы же с ними вот только недавно воевали!

— Не-е, это хороший, нашенский, – отвечали им знающие. – Ещё при матушке Екатерине он у нас служил. За Аустерлиц Георгия получил, а потом ранен был тяжело. Говорят, чуть было ноги не лишился, оттого и охромел, всё больше на коне теперь ездит.

Атака на турок должна была состояться утром двадцать шестого августа. Ночью перед ней посланные в тыл неприятелю казачьи разъезды взяли пленных, которые подтвердили ранее полученные сведения, что русским противостоят силы турок в сорок тысяч человек под командованием сераскера Кушанец-Али.

— Позиция у неприятеля сильная, – пояснял взводным командирам прибывший с генеральского совета Копорский. – Укрепления идут по гребню высот, прикрываясь Дунаем и крутыми оврагами. На правом фланге у турок приведённое к обороне село Батин с возведёнными перед ним ретраншементами. Рядом два укреплённых лагеря, один из которых самый главный. Общее же число всех лагерей – пять, и каждый из них, господа, обнесён валом с частоколом, а поверх валов ещё выставлены пушки и стоят стрелки. Нашему полку надлежит начать атаку в левой колонне, наступая на правый фланг противника. Приказано взломать его и занять главный лагерь сераскера.

— Сорок тысяч против двадцати наших, а мы ещё и атакуем, – сетовал, идя от командирского шатра рядом с Гончаровым, Димка. – Ох и жаркое дело будет.

— Да-а, а ведь если мы турок разобьём, у Дуная им делать будет нечего, – произнёс Тимофей. – Только и останется оттягиваться на юг и прикрывать проход к Стамбулу.

— А если не разобьём? – поинтересовался Марков.

— Тогда все труды и жертвы последних лет будут напрасны, – ответил Гончаров. – Тогда нам, Дима, самим за Дунай придётся уходить, потому как осаждённые Журжа с Рущуком уж точно не сдадутся.