Книга 1812, страница 85 – Андрей Булычев

— Корошо-корошо, господин!

Что-то смутно знакомое было в этой белозубой улыбке. Смуглое, загорелое до черноты лицо. Жирные волосы, выбивающиеся из-под остроконечной войлочной шапки. Живые, чуть раскосые, с искринкой, тёмно-карие глаза.

С правой стороны раздался окрик. Азат приподнялся, высматривая, что там на дороге.

— Ехать! — воскликнул он. — Ехать, господин!

— Взвод, к бою! — скомандовал Тимофей и откинул крышку ружейного замка. — Начинаем стрельбу, когда французы будут напротив! Первый выстрел залпом по команде! Затем ведём огонь самостоятельно по своему навыку и прицелу!

Вот донёсся и топот копыт. Громыхнуло несколько выстрелов. Гончаров отщёлкнул большим пальцем курок и покосился на Азата. Тот зажал две стрелы в зубах, одна лежала на тетиве, ещё одна между пальцами.

Два десятка всадников на небольших лохматых лошадках, подвывая, неслись по дороге. То один, то другой из них резко оборачивались и пускали за спину стрелы. А вот и погоня. Растянувшись по дороге, скакали одетые в незнакомые мундиры всадники. На киверах зелёно-красные султаны, у многих в руках небольшие ружья или сабли. Десятка два, как видно на самых лучших конях, отделились на сотню саженей от основного отряда, тот же скакал довольно компактно.

— Пропускаем головную погоню! — приглушённо крикнул Тимофей. — Бьём основной отряд!

Азат так же приглушённо, как и поручик, переозвучил команду на свой язык, и она полетела по всей цепи.

— Ждём, ждём, — покусывая губу, цедил Гончаров, ведя в прицеле «своего» всадника. Две сотни шагов до цели. Сотня. — Огонь! — рявкнул он, выжимая скобу.

Выстрел!

Патрон уже был в руке. Порох на полку. Закрыть. Приклад упёрся в сапог. Пошёл заряд в дуло. Готово!

Отщёлкивая курок, он уже выглядывал для себя новую цель. Густо осыпаемые стрелами всадники метались в самой середине дорожной дуги. Привставший на стременах Азат посылал их одну за другой с характерным хэканьем.

— А вот и цель! — Горланивший что-то на чужом языке всадник с золотым султаном размахивал над головой саблей. — Стоя-ять! Не дёргайся! — прорычал Тимофей и спустил курок.

— Алла! — Подхватив копья, башкирские всадники все как один выскочили из зарослей. — Алла! — Восемь десятков их с визгом и криком понеслись в атаку.

— Куда уж тут стрелять! — бросил Тимофей, засовывая своё разряженное ружьё в бушмат. — Взвод, в атаку! — крикнул он, выхватывая из ножен саблю. — Руби их в капусту! Ура! — И дал Янтарю шенкелей.

— Эх! — сабля рубанула спину пытавшемуся отъехать из свалки французу. Рывок вперёд — и он еле-еле успел просечь руку с клинком второму, который заходил сбоку на башкира. Тот обернулся, и Тимофей узнал в нём Азата. Он что-то прокричал и, перехватив удобнее копьё, проткнул всадника в чужом мундире.

Схватка была короткая, потеряв треть от стрел и пуль из засады, французы не успели собраться в боевой порядок и были опрокинуты в ходе атаки. Большая часть их, развернувшись, понеслась назад по дороге, а пара десятков кинулась в болотину. Завязшие кони, понукаемые седоками, пытались вырваться из трясины, но только ещё больше в ней застревали.

— Капитулиз! Капитулиз! — Тимофей прокричал единственное слово, которое он знал применительно к этой ситуации. — Азат! Ты где?! Скажи своим, чтобы не стреляли! Берём их живыми в плен! И передай есаулу, пусть пошлёт в оба конца дороги по отряду! Капитулиз! Капитулиз! — крикнул он завязшим французам. — Лёнька, Федот, сбейте тех двоих, что коней бросили. Вон тех самых дальних. — Он махнул рукой, указывая на цель своим лучшим стрелкам.