Книга 1812, страница 84 – Андрей Булычев

— А почему бы и нет? Башкиры — воины отважные и всадники умелые. Забыл, что я и сам родом с их земель? Поди, знаю, что говорю. А огнестрельное оружие и навык владения с ним — это дело наживное. Небось, до рекрутчины и сам не знал, как за ружьё правильно держаться?

— Ну, это да, это верно, так оно и есть, — признался Чанов. — Самое грозное оружие в деревне всегда жердь да топор.

Проехав ещё вёрст пять по дороге, сделали остановку на берегу небольшой речки. Напоив коней, всадники пустили их пастись, а сами разлеглись на траве. Солнце только-только поднялось над верхушками дальнего леса, в этот час было ещё не жарко, весь комар осел в зелень, а слепни и мухи пока не вылетели. Сейчас было самое хорошее и доброе время долгого летнего дня.

Вдруг щиплющие траву кони встревожились и, навострив уши, повернулись в сторону дороги. Хурурдинов подал короткую команду, и к ним, вскочив с земли, бросились все его люди.

— Взвод, седлай коней! — рявкнул Тимофей.

Двое всадников вылетели из-за поворота, и башкиры ослабили натянутые тетивы луков. Энергично жестикулируя и кивая за спину, прискакавшие поспешили доложиться своему старшему. Тот внимательно их выслушал и, несколько раз переспросив, подозвал к себе Азата.

— Чужой воин, сотня и ещё два десяток идёт, — перевёл тот Тимофею. — Конь хороший, кафтан зелёный с красный, короткий, шапка с метлой наверху, как у пеший урус. Метла зелёный и сверху красный. Не улан, улан знать, с улан воевать. А-а, ружей много, — перевёл он ещё одно дополнение. — Каждый воин есть свой ружьё. Улан мало ружьё, много копьё и сабля, у этот копьё нет, ружьё много. Буранбай спрятать два свой десятка, пустить стрела и скакать к вам. Очень сильно кричать, показать, что бояться чужой воин. Вы встать в лес и стрелять, потом рубить и колоть враг.

«У нас просто дозор! — вопило сознание Гончарова. — Там сотня и ещё два десятка регулярной французской кавалерии! Нас почти столько же, только львиная доля — это иррегулярная конница без огнестрельного оружия. Их лошади, небось, и выстрелов даже не слышали. Как поведут себя башкиры, когда начнётся перестрелка? Может, они в панике унесутся прочь по дороге».

— Господин, говори, говори приказ. — Азат тронул его за руку. — Долго стоять нет, скоро сюда чужой прискакать. Мой старшина говорить, тут место совсем худой, совсем пустой, видать далеко. Нужно в лес скакать, там хороший место встать. Мы такой видеть близко.

— А-а, была не была! — Тимофей махнул рукой. — Семи смертям не бывать, а одной не миновать! За мной, братцы! В засаду встаём! — И развернув Янтаря, дал ему шенкелей.

Место для засады действительно было отменное. Идя по лесу, дорога выходила на широкую поляну и, огибая его опушку, дугой затем снова ныряла в чащу. Но самое главное — с противоположной лесу стороны она подпиралась сильно заболоченным ручьём. Проходя около часа назад мимо, несколько башкирских всадников подъезжали туда для водопоя, но ускакали прочь. И вот сейчас это место было весьма кстати.

— Как же они всё примечают? — Тимофей покосился на растягивавшуюся в линию сотню. Рядом с ним, шагах в пяти справа, стоял с двумя воинами Азат. Лицо его было спокойно. Сдвинув на грудь колчан, он вынул из него четыре стрелы и внимательно их осмотрел. Затем вбил в землю тыльник пики и проверил, надёжно ли держится на передней луке седла аркан. Почувствовав на себе взгляд Тимофея, он повернул голову и широко улыбнулся.