Книга 1812, страница 87 – Андрей Булычев

— Молодцы, хорошо, доложусь Петру Ивановичу^[27]. Кто старший у них, из какого полка?

— Первый Башкирский, господин полковник, — ответил Гончаров. — Зауряд-есаул Хурурдинов Мурат, его сотня.

— Ну что, батыры, начальство вас хвалит, — обрадовал, подъехав к старшим сотни, Тимофей. — Может, с нами поедете?

— Юк^[28]. — Сотник покачал головой и, махнув рукой на лесную дорогу, произнёс несколько фраз.

— Старшина говорить, нужно хоронить воин, пока не зашёл солнце, — перевёл Азат. — Читать молитва. Мы сами. Драгун не надо ехать. А вам спасибо, господин. Быть хороший бой. Взять хороший конь и трофей. С вами хорошо воевать, удача любит господин.

— Ну, может, когда-нибудь и ещё сообща, вместе повоюем. Азат, а ты откуда сам родом? — крикнул уже в спину отъезжавшему.

— Канакай! — ответил тот, обернувшись. — Стерлитамак уезд.

— Ё-моё, Аза-ат!! — протянул опешивший поручик. — Азат, земляк! Не узнаёшь меня? Гора Тротау! Шихан! Ты меня девять лет назад до парома через Агидель^[29] подвозил. Коней гнал на ярмарку. Это же я, Азат! Посмотри!

Башкир развернул коня и, подъехав впритык к русскому офицеру, пристально вгляделся в его лицо.

— Димэ-э?? — неуверенно произнёс он. — Димэ-э! Я узнать! Узнать тебя! Димэ-э-э!

— Вот дела, считай, земляка встретили, ваше благородие, — удивлялся ехавший рядом Чанов. — Это что же получается, его аул вот прямо рядом с вами был?

— Ну, конечно, не прямо рядом, — ответил, усмехнувшись, Тимофей. — Но вот уезд — да, уезд один — Стерлитамакский.

— А моё село — оно тоже недалече, кстати, — вставил Блохин. — У нас только волости с их благородием разные. У меня Макаровская, а у господина поручика Верхоторская. Правда ведь, Тимофей Иванович?

— Правда, Лёнька, правда. Вот ведь как бывает. А я смотрю на этого Азата, слушаю, и как будто чем-то знакомым от него веет. Ну, думаю, показалось. Да не-ет, десять лет назад ведь могли только видеться. Ну, точно мерещится! А потом что-то в голове щёлкнуло, когда он отъезжал, ну я и спросил, откуда он родом. А тот: «Канакай, Стерлитамакский уезд». Тут уж всё в голове и сложилось.

— А чего же он Димэем вас кликал, ваше благородие? — поинтересовался Чанов. — «Я узнать, я узнать, — кричит, — Димэ-э-э».

— Да я откуда знаю? Ну, может, он имя моё так понимает.

— Да, конечно, Ванька, ты чего?! Он же нерусский! — воскликнул насмешливо Блохин. — Для него Тима — это всё равно что Дима, а Тимофей, стало быть, Димээй.

— Ну да, так и есть, — рассмеялся Чанов. — Как вы их ещё понимаете, вашбродь? Я смотрю, даже ихние слова знаете.

— Совсем немного. Утехин у тебя как там? Рана не кровит? Может, лучше в госпитальный обоз его?

— Нет, не надо в обоз, — ответил Чанов. — Порез неглубокий. Лекарь швы наложил и потом холстиной перетянул. Ну а мы со Степаном, как вы и наказывали, из той особой фляги с крепким хмельным всё хорошо пролили. Я сам буду за Митькой приглядывать, ваше благородие, не оставлю парня без внимания.

— Добро. Обеда не будет, сейчас дотемна всех станут скорым маршем гнать. Так что перекусываем на ходу сухарями. Нужно постараться горячим на ночёвке поужинать, хоть ту же болтушку затеять, но главное, чтобы горячая еда была. И коней, братцы, смотрите, чтобы не загнать. Овёс в саквах пока есть. Поим, кормим — всё как положено. В конях вся сила и весь смысл кавалерии.