Книга За храбрость!, страница 127 – Андрей Булычев

Накануне Покрова войска переправились через реку Зангу в шести верстах ниже Эривани и стали бивуаком ввиду крепости. Отсюда генерал-фельдмаршал отправил прокламацию с требованием о сдаче, в которой в своей заносчивой манере обращался к защитникам с такими словами: «Не берите в пример прежней неудачной блокады Эриванской крепости, тогда были одни обстоятельства, а теперь другие. Тогда предводительствовал войсками князь Цицианов – из молодых генералов, не столь ещё опытный в военном искусстве, а теперь командую я, привыкший уже водить более 30 лет сильные российские армии…»

Никакого ответа ему не было. Ни Куба, ни Ахалкалак, ни Эривань упорно не желали приходить в смятение и трепет перед именем графа Гудовича.

Хусейн-Кули-хан решил оборонять свою крепость во что бы то ни стало. Он оставил внутри её стен две с половиной тысячи отборной регулярной пехоты и несколько тысяч ополчения под командой своего родного брата Гассан-хана. Сам же со всей своей конницей вышел за крепостные стены и расположился за рекой Гарничай у селения Верды, чтобы отсюда угрожать коммуникациям и противодействовать блокаде и возможному штурму.

Пока русские пехотные колонны выбивали неприятеля с ближайших к крепости возвышенностей и из форштадта, кавалерия под командой генерала Портнягина попыталась сблизиться с конницей персов. Хусейн-Кули-хан не принял боя и начал уходить за Аракс. Отход персидской конницы прикрывал отряд численностью около семи сотен всадников, на него-то и обрушились казаки и драгуны.

— Фланкёры, вперёд! Ружья из бушматов долой! – скомандовал подполковник Подлуцкий, и четыре взвода по три с половиной десятка стрелков в каждом выехали впереди шедших неспешным аллюром эскадронов. Десятки раз уже отрабатывали драгуны этот манёвр на учениях. Треть фланкёров, выстроившись в одну линию, чуть отстала, остальные в две линии галопом подскакали на пару сотен шагов к неприятелю.

Тимофей вскинул мушкет и выпалил в заслонившую проход к ущелью массу конницы.

— Отход, отход! – пронеслось по передовым линиям. Развернув Чайку, он дал ей шенкелей. Вслед отступавшим ударила россыпь выстрелов. Далеко. Ни одна из пуль персов не попала в растянутые на местности линии русской кавалерии. Пули же фланкёров, напротив, выбили несколько десятков коней и всадников в такой большой групповой цели.

— Стой! Стой! – разнеслось по отскочившим от персов линиям. – Заряжай!

Работая шомполом, Тимофей оглядел своё отделение, все рядом, старички уже заканчивают перезарядку, трое молодых чуть отстали и только ещё засыпают порох из скусанного патрона. Ничего, вот и они уже защёлкали курками, приведя свои мушкеты к бою.

— Вперёд рысью! – играл трубач на правом фланге.

— Но, но, давай, моя хорошая. – Гончаров чуть подогнал Чайку, выравнивая свою линию.

— Стой! Стой! – опять послышался знакомый трубный сигнал. Примерно с этого расстояния палили они и в прошлый накат. По первой линии понеслась россыпь выстрелов, ударил из мушкета и Тимофей. Из-за спины выехала вторая и ударила в ту же цель.

Опять донёсся сигнал отхода, и фланкёры, развернувшись, поскакали назад. Пара сотен персов, не выдержав, бросилась за ними следом. Как раз для такого случая и стояла в тылу третья линия конных застрельщиков. Заскочив за неё, фланкёры разворачивали своих коней, а в наступавших персов опять летели пули.