Книга За храбрость!, страница 126 – Андрей Булычев

— Ну, старый упрямый пень! – выругался Тимофей и выхватил оба пистоля из ольстреди. – Уходи, Васильевич! – И, прицелившись, выстрелил из первого пистоля. «Три десятка шагов, далековато, конечно, но держатся персы кучно, авось попаду», – мелькнула в голове отчаянная мысль.

Перехватив правой рукой новый пистоль, он разрядил и его. Вслед за ним грохнул выстрел штуцера.

— Ходу, ходу! – Шестеро драгунов отъехали уже на полсотни шагов, и Тимофей с Кошелевым неслись во весь опор следом. За ними, визжа и улюлюкая, скакала целая сотня разъярённых персов.

«А ведь три года назад меня в этих местах чуть не срубили, такая же перестрелка и такая же вот погоня была», – в памяти всплыли картинки из давней погони. Было всё этокогда-то давно уже было, только вот теперь он опытный, тёртый калач. Кавалерист всегда на голову выше своего врага, если у него свежей конь. Персы, скакавшие в трёх десятках шагов за спиной, постепенно начали отставать. Их уставшие кони были не в состоянии выдержать такого быстрого аллюра. Позади хлопнул один, второй, третий выстрел, но даже свиста пули не было слышно. «Палят от бессилия», – подумал Тимофей, догоняя шестёрку своих.

— Чуть тише, братцы, рысью идём, а то отстают от нас сильно! – крикнул он, поравнявшись. – За собой тянем!

Дальше держали дистанцию сотню шагов, хотя могли бы легко и оторваться. Изредка разряжали пистолеты, словно бы дразня персов. Тем бы повернуть обратно к своим, но, как видно, надежда отомстить гнала их вслед за убегавшими дерзкими русскими.

Две казачьи сотни вылетели сбоку из небольшой рощицы наперерез. Станичники, лихо посвистывая, крутили над головой саблями. Драгуны еле успели принять к обочине, и те пронеслись мимо. Охотники и жертвы поменялись местами, теперь уже персы пытались уйти от погони. На загнанных конях.

Двадцать девятого сентября конница персов обрушилась с ходу на русские войска. Предупреждённый заранее о её подходе Гудович выстроил полки и батальоны в линии каре. В промежутках между ними стояли орудия и кавалерия. Удар неприятеля пришёлся на центральное, состоявшее из Кавказского гренадерского полка. Впереди гремели ружейные и пушечные залпы, доносились крики и визг. Пехота и артиллеристы выбивали пулями и картечью атакующих.

— Выстоят, – уверенно проговорил Кошелев. – Успели наши построиться, даже если близко и подскочат, штыками их откинут.

Дважды накатывали конные тысячи, и после второй атаки командующий русскими силами ввёл в бой всю свою конницу: три казачьих и два драгунских полка.

— Аллюр рысью! – играл сигнал штаб-трубач. – Аллюр рысью! – дублировали его эскадронные трубачи.

— Атака рассыпным строем! – скомандовал Подлуцкий.

Выскакивая из прохода между каре, драгуны расходились во все стороны.

— Ура-а! – прокатился над полем их громовой атакующий клич.

— Ура-а! – Гончаров, закручивая над головой саблю, нёсся в атаку. Испуганно озираясь, отбегали назад сбитые с коней персы. Вот один из них, прихрамывая, обернулся и выпалил из пистоля. Пуля свистнула над головой, и Тимофей, проносясь впритирку, с оттяжкой рубанул по голове. Дав шенкелей Чайке, он стряхнул с лезвия красное.

— Ура-а! – кричали и неслись вперёд сотни и эскадроны. Персидская конница откатывалась на юг в сторону Эривани.

Эчмиадзинский монастырь был занят без боя, и Гудович воспользовался его крепкими стенами, чтобы оставить под их защитой больных, раненых и тяжёлый обоз. Дальше пошли налегке.