Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 122 – Андрей Булычев

— Внимание, полк! – крикнул Егоров. – Ведем стрельбу скорым боем, по своему собственному прицелу и сноровке. Дистанция до неприятеля – три с половиной, четыре сотни шагов. Огонь!

Полторы сотни винтовальных и более чем тысячи гладких ружейных стволов ударили во фланг и в тыл османской коннице. Вся лесная опушка покрылась серым дымом от сгоревшего ружейного пороха. Дистанция стрельбы для фузей была запредельной, но «хитрая пуля» позволяла им уверенно поражать огромную групповую цель. Штуцеры же били всадников точно, на выбор. Прошло несколько минут, после чего командиры турок сообразили, откуда их разят стрелки. Два алая сипахов развернулись и бросились к лесу.

— Кавалерия атакует! – крикнул Гусев.

— Кто с совнями – вперед! – скомандовал Егоров. – Не допускать конницу вовнутрь порядков! Копьями держать на расстоянии! Стрелкам бить выше голов копейщиков!

Вот они, сразу два всадника прут прямо на него. Суконкин, чуть сместившись, ударил напирающего на него коня наотмашь тяжелым клинком на древке. Тот дико заржал и, резко отпрянув, встал на дыбы.

— На, на, на! – Лукьян продолжал орудовать своим копьем, стараясь не подпустить всадников близко. Дважды уже проходил турецкий клинок рядом с его головой, только лишь немного не доставая. Так же с левой и с правой стороны орудовали своими совнями Горшков и Лыков.

— Пригнись, Лукьян! – раздалось за спиной. Егерь чуть присел, и прямо над его головой грохнул выстрел.

— Вот так, паря, молодца! – похвалил его капрал, перезаряжая ружье. – Хорошо ты эдак сразу от двоих отбивался!

— Назарович, там Тишку теснят! – крикнул копейщик и, сместившись влево, рубанул с размаху сипаха по плечу. Тот заорал от боли и, резко развернувшись, рубанул саблей по древку. И еще раз, пока опешивший егерь медленно пятился назад. В последний миг тот успел чуть отпрянуть, и клинок лишь просек его руку.

«Бам!» – хлопнул выстрел из пистоля, и пуля ударила всадника промеж глаз. Он откинулся назад и потом сполз на землю.

— Живой? – молодой прапорщик из первого батальона быстро осмотрел подрубленную руку. – Кость цела, жила просечена сильно. Перетягивайте руку выше раны, как и учили на занятиях, – кивнул он подбежавшему Горшкову и Лыкову. – Спиртусом ее пролейте и чистую повязку наложите! Ничего-о, солдат, мясо зарастет, и потом как новенький будешь!

В это самое время русские колонны вышли из перелеска и ударили по коннице турок во фланг и в тыл. Оказавшись между союзниками, словно между молотом и наковальней, сипахи запаниковали, вышли из боя и припустились прочь.

Полководцы перестраивали свои войска для новой атаки. Перед ними сейчас находился главный лагерь неприятеля. Там стояла наиболее боеспособная часть всего османского войска – турецкий корпус янычар численностью в пятнадцать тысяч человек. Его же поддерживало большое количество вспомогательной пехоты, артиллерия и конница.

Интервалы между батальонными каре быстро заполнила кавалерия, орудия выкатили вперед и повели губительный огонь по недостроенному турецкому ретраншементу. Стрелки-егеря били прицельным огнем с дистанции в три сотни шагов. Суворов отметил неуверенность в действиях турок и решил силами своей конницы произвести атаку позиций неприятеля. «…Когда сия пространная страшная линия, мечущая непрерывно с ее крыл из кареев крестные смертоносные перуны, приблизившись к их пунктам сажен до четырех сот, пустилась быстро в атаку…» – описывал он позже эти события.