Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 121 – Андрей Булычев

«Бам! Бам! Бам!» – зачастили выстрелы из егерской цепи. Потеряв половину всадников, сипахи ускакали в сторону своего лагеря. Там тревожно взревели трубы и забили барабаны.

Колонны русской пехоты скорым шагом двигались к османским позициям. Выметнувшуюся из лагеря кавалерию егеря встретили двумя залпами и потом отбежали под защиту пехотных каре. Выкаченные вперед единороги ударили по сипахам картечью, и, оставляя истерзанные тела на поле, они отошли к турецкому лагерю у леса Крынгу-Мейлор. Теперь русские орудия и егеря били по османским пушкам и по их прислуге. Подавив огонь артиллерии турок, батальонные колонны пошли в атаку. Стрелковые пары и тройки егерей теперь вели жалящий огонь по пехоте неприятеля.

— Южак, у перевернутой пушки басурманин с бунчуком, бей, у меня ружжо пустое! – крикнул Лыков, загоняя в ствол шомполом овальную свинцовую пулю.

— Вижу, Тишка! – отозвался Южаков, смещая прицел. – Сейчас! Вот он, голуба! На!

Грохнул выстрел, и небольшое треугольное знамя с развевающимся конским хвостом упало на землю.

— Заряжен! – крикнул Суконкин. – Бью туда же, в толстяка в чалме!

Бам! Приклад толкнул стрелка в плечо, а он уже скусывал бумажный кончик патрона.

— Заряжен! – крикнул Ваня Южаков, переводя ружье в боевое положение. – В тóпчу бью, они, вон, пушку пытаются перевернуть!

Грохнул выстрел, и один из той пятерки турок, что с натугой пытались поставить на колеса орудие, широко раскинул руки и упал рядом с ним.

За спиной послышался топот множества ног и громкие крики командиров. Батальонные колонны наконец-то достигли егерских цепей и вышли на дистанцию прямого броска.

— Пригнуться, пригнуться, пригнуться! – пронеслось по цепи, и егеря присели на коленки.

— Сейчас пяхота лупить начнет, не дай Бог под ее залп попасть! – пересиливая шум боя, крикнул капрал Кожухов. – Они ведь, заразы, порою даже и не видят, куда стреляют, им главное, чтобы в одно время со всеми и в ту сторону, куды и другие, палить!

— Первая шеренга с колена, вторая и третья стоя! То-овсь! – послышались команды из подошедших колонн. – Це-елься! Ого-о-онь!

Громыхнули первый, второй, третий громовые залпы.

— За матушку-императрицу, в штыки, братцы! Ура!

— Ура-а! – заревели тысячи глоток, и пехотные батальоны ринулись в атаку. Пройдя, словно нож по маслу, сквозь наспех сделанные полевые укрепления с их защитниками, войска Суворова ворвались в неприятельский лагерь. Турки в панике бросали оружие и разбегались по окрестностям. Их преследовала и вырубала легкая кавалерия.

В это самое время, будучи с ними на одной линии, австрийцы у леса Крынгу-Мейлор отбивались от яростных атак турецкой конницы. Видя шаткое положение своих союзников, генерал-аншеф повелел провести «марш параллельный вдоль черты принца Кобурга». Русские войска развернулись и самым скорым шагом пошли для нанесения флангового удара по неприятелю.

— Бегом, бегом, ребята! – поторапливал своих егерей Алексей. – Нужно замедлить турок, иначе, если они цесарцев сомнут, то быть тогда большой беде! Бегом, братцы!

Егеря заскочили в лесные заросли и, продираясь через них, скоро вышли на опушку. Прямо перед ними австрийцы отбивались от большой массы османской кавалерии. Выстроенная в каре пехота союзников была сейчас скована в движении и не могла продолжить атаку. Это давало возможность тем силам турок, которые пока что не участвовали в сражении, прийти в себя и самим изготовиться к атаке. Время сейчас играло против союзников, ведь весь замысел сражения строился на решительном маневре и на резком, концентрированном ударе.