Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 125 – Андрей Булычев

— Понял, не волнуйся, Алексей, – отмахнулся Живан. – Кому тут с нами воевать? Все войска османов в полной панике бежали, и перед нами до самого Бухареста пустой край. Ну, разве что потерявшиеся кое-где еще пока бродят. Так вон же наши казаки, что с дальних дозоров приезжают, рассказывают – все они грязные, одичавшие, голодные, каждого шороха боятся, только и думают, как бы им на глаза нам не попасться да к Дунаю поскорее уйти. От этих уж точно никакой опасности быть не может. А насчет усиления понятно. Правильно, надо бы наших немного встряхнуть, больно уж весело они жить тут начали. Вчера, вон, третью роту второго батальона всю ночь пришлось до самого рассвета гонять по полям. Перепились, бестолочи. В хату или в клеть, где живут, заходишь: как из кабака, перегаром несет. А чего нет-то? Даже и за медный мангир можно небольшой кувшин вина у местных купить, а уж за пару акче так и все отделение напоить.

— Алексей Петрович, ну я повозку отправляю с обозом, как мы прежде условились? – спросил Егорова подошедший интендант. – Двоих наших раненых в Бырлад, пока дожди не зарядили, отвезут, да и трофейного еще с ними заодно захватят. Коли загодя не увезем, так ведь все потом здесь на месте бросим!

— Ваше высокоблагородие, дежурный вестовой из штаба дивизии подпрапорщик Машков! – представился знакомый уже унтер из комендантских. – Александр Васильевич к себе всех старших командиров созывает. Велено прибыть к нему без промедления.

— Понял, спасибо, подпрапорщик, сейчас буду, – кивнул Егоров. – Что-то серьезное случилось?

— Не могу знать, – пожал плечами унтер-офицер. – Вроде бы тревожности никакой не было у их высокопревосходительства. Час назад от главнокомандующего гонец в сопровождении конной полусотни прибыл. Может, он указания какие привез?

— Понял, – кивнул полковник. – Ладно, господа, сами тут пока все решайте, приду из штаба, обсудим с вами все то, что и кого заботит.

Десяток крытых парусиной фур медленно тащились по старинной, хорошо набитой дороге на северо-восток. На каждой из них сидело по паре нестроевых из интендантских служб полков и отдельных батальонов. Повозки вывозили самое разное военное имущество, ехало в них и с дюжину раненых из тех солдат, что не успели поправиться за прошедшие после сражения три недели. В самой середине обоза катила и фура из егерского полка. Два немолодых солдата, сидя на передке, о чем-то бубнили уже третий час подряд. Осеннее солнце хорошо прогрело воздух, и, лежа на сене, двое раненых егерей мирно сопели.

— Да а чего ждать-то, каптенармус наш далеко, давай ужо, Васятка, сползай, что ли, назад, – кивнул за спину ездовой. – Тама он, в самом дальнем углу под штукой сукна запрятан. До вечера все одно нам еще долго трястись, а так хоть и дорога веселее пойдет.

Немолодой, усатый дядька прополз на корячках внутрь повозки и, протискиваясь вдоль стенки, случайно задел одного из раненых.

— А-а, зараза! Осторожнее ты! – закричал тот, отталкивая интендантского, и зашипел от боли, поглаживая лежащую на перевязи руку.

— Прости, паря! – виновато протянул дядька. – Я ведь не нарошно. Мне это, мне бы к задней стеночке протиснуться. Сильно руку-то зашиб, не кровит?

— Вот и протискивался бы с аккуратностью, чего ты, как сонный барсук, лезешь! – буркнул в ответ раненый. – Ладно, терпимо, лезь далее куда хотел, – и сдвинулся к лежащему рядом соседу.