Книга Вернись моим светом, страница 43 – Алёна Шахнина

И ушел, заставляя смотреть ему не в лицо, а на спину. Я проводила его взглядом, и только когда он спрятался за холмом, двинулась за кофтой.

Никита принес не только брюки, но и плед. И вот я, в его штанах, кофте и укрытая одеялом, с довольным лицом села на пирс. От него ещё пахло деревом и краской, старые столбики слегка поскрипывали, и Ник залез с осторожностью. Пока я переодевалась, он заказал пиццу и кофе, и несколько минут мы молча смотрели на речку, дожидаясь курьера.

Когда-то мы сидели так же, только делили одну пачку чипсов на двоих и бутылку лимонада. Теперь мы можем позволить себе взрослую еду, теплое одеяло и тишину. Я болтала босыми ногами, пока мои кроссовки с носками сохли рядом с пирсом. Никита сидел спокойно, опираясь ладонями на колени.

Солнце уже почти спряталось за горизонтом, оставив после себя лишь тонкую полоску оранжевого света. С другой стороны на нас смотрела неполная луна, но я ждала большего. Я хотела увидеть звезды — здесь они очень яркие и красивые, неравномерно рассыпаны мерцающими точками на темном небе. В юности Никита рассказывал о созвездиях, пальцем соединяя звезды невидимой линией.

Когда курьер привез заказ, мы сразу набросились на ароматную пиццу с колбасой и грибами. Жевали молча и с удовольствием, запивая вкусным кофе. Я тихо постанывала от удовольствия — весь день голодный желудок с радостью принял теплую еду.

— Зачем ты это сделала? — прервал молчание Никита, отталкивая назад пустую коробку. — Починила пирс.

Я снова укуталась в мягкое, теплое одеяло, согреваясь в нем, как в объятиях.

— Чтобы ты знал: даже если я уехала, я не забыла.

Никита хмыкнул и покачал головой в ответ на свои мысли. Наверное, он не согласен, не верит, но я хотела доказать обратное.

— Когда начала учиться, сразу устроилась на работу, — продолжила я. — Числа пятого сентября я уже подрабатывала курьером. До вечера училась, потом бежала на работу.

— Ты не рассказывала. — Никита выпрямился и повернулся ко мне.

— Потому что ты бы начал переживать, нотации читать, как обычно.

— Я не читал тебе нотации! — возмутился он.

— Читал, читал. Вася, не лезь к собаке, она укусит! Вася, мы не пойдем на заброшку, там опасно!

Я с улыбкой толкнула Ника плечом.

— Чтобы ты сказал, узнай о моей работе курьером до глубокой ночи?

Он задумчиво посмотрел за мою голову и пожал плечами.

— Ты бы сказал: с ума сошла! В десять в общаге надо быть! Там темно, маньяки, оборотни, — передразнила я.

Никита согласно вздохнул, и я покивала головой.

— Это сейчас я понимаю, что ты заботился, а тогда это ощущалось как… клетка. Родители вечно запрещали всё, ещё и ты от глупостей оберегал. А я хотела свободы.

Знать бы в то время, что свобода имеет слишком высокую цену. Но в восемнадцать я думала только о своей цели — выбраться, вырасти, доказать всем, что могу сама. Никого не слушая, считая, что сама знаю лучше. А в итоге мои же амбиции и разрушили то, что я так долго строила.

— Так вот, — продолжила я. — Я работала курьером вечером и ночью, спала по четыре часа, уроки делала на бегу, даже поесть времени не было. Телефон у меня постоянно разряженный лежал, соседки на учебу поднимали. Спала на парах, но остановиться уже не могла.

— Поэтому ты перестала со мной общаться? — тихо спросил Никита.