Книга Вернись моим светом, страница 42 – Алёна Шахнина

Я повернулся к нему и открыл рот. Мне хватило пары секунд, чтобы оценить масштаб катастрофы и понять, что «почти закончила» сильно утрировано.

Передо мной была конструкция. Восемь покрашенных столбиков, торчащих из песка, а на них сверху уложены доски. Неровно, с огромными щелями, торчащими в разные стороны абсолютно непропорционально. Выглядело это так, будто годовалому ребенку впервые дали конструктор, и он пытается складывает их так, как хочется.

— Мило, — произнес я почти шепотом, потому что голос пропал.

Я не мог сдержаться. Вся моя серьезность, вся взрослость и холодность улетучилась, потому что смотреть на творение Васи без смеха оказалось невозможно. Я сжал губы и челюсти. Не хотелось обидеть её, поэтому я просто спрятал лицо в ладони. От напряжения заслезились глаза, из груди вырвался всхлип.

— Ты чего? — Вася подошла ближе и попыталась рассмотреть мое лицо сквозь пальцы.

Я молчал. Если открою рот, упаду в истерику.

— Все нормально, — прошептал с огромным трудом. — Думаю, как это исправить.

Василиса резко стукнула мне по плечу, зная, что я вру.

— Хватит смеяться! — возмутилась она. — Ты даже не рассмотрел нормально!

— Рассмотрел, — произнес я, провел рукой по лицу и убрал ладонь.

Она смотрела на меня с открытым ртом. Это ещё больше позабавило, и сдержать смех я не смог. Так весело мне не было давно, с момента её отъезда — ни разу.

— Что смешного? Я бы все исправила! — насупилась Василиса.

— Ты не забила ни одного гвоздя, — сквозь смех сказал я.

— Я просто не попадаю.

Глава № 24 Василиса

Мокрая футболка и джинсы неприятно прилипли к телу, заставляя вздрагивать от холода каждую секунду. Ник смотрел на окоченевшую меня сердитым взглядом, не одобряя мой глупый поступок. Но я ни о чем не жалею — если он все эти годы хранил брелок, значит, не хотел забывать. И теперь не должен. Пусть эта маленькая вещица стала символом прощания, но для меня это больше, чем безделушка. Брелок сделан из хорошего нержавеющего сплава такой толщины, что его нельзя погнуть и сломать. Я хотела показать, что наша дружба такая же крепкая, она выдержит и огонь, и воду.

Гравировку я делала на заказ в Москве, когда приезжала сдавать экзамены. Изначально планировалось написать: «Моему самому лучшему другу. Моему Нику», но не хватило денег. Пришлось сократить надпись и оставить самое главное.

— Поехали домой греться, — подтолкнул меня Никита.

— Нет, — запротестовала я. — Мы даже не посидели на нашем новом месте!

— Ты вся мокрая и холодная, Вась!

Он провел ладонью по моей руке, проверяя, не покрылась ли я коркой льда. И мне стало теплее. От его руки, заботы и осознания, что он хранил брелок. Не просто в ящике стола, на ключах или кармане. На теле. Как талисман, как оберег. Как память. Каждый раз, когда снимал или надевал футболку, принимал душ и спал, он видел и чувствовал частичку нашего прошлого. Он думал обо мне, не позволял себе забыть, даже когда считал, что я вычеркнула его из своей жизни.

Я улыбалась, глядя в хмурые глаза Никиты.

— У меня кофта есть, я надену вместо футболки, — сказала я, кивая в сторону камышей.

Он окинул меня взглядом, вздыхая в ответ на мое упрямство. Но я не готова уйти сейчас, даже если замерзну — это ничтожная плата за совместное время.

— Переодевайся, — скомандовал Никита. — В машине брюки лежат, сейчас принесу.