Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 54 – Ляля Прах

Анна закончила только тогда, когда Кристофер подошел и начал по-хозяйски взбираться к ней на руки. Марк тоже не стеснялся своих желаний и уже карабкался на колени к Хелен. Желать – и делать, а не три дня обдумывать, еще неделю сомневаться и решиться только тогда, когда уже поздно и поезд ушел. И чему взрослые могут научить детей?..

Жаль, что гордыня не позволяет нам учиться у тех, кто, несомненно, ближе к природе, а потому мудрее нас. Дух ребенка более развит, чем наш, а иначе для чего тогда роду продолжаться? Развиваться, а не деградировать – это естественно. Деревья не растут вспять, превращаясь в семя, а следующее поколение обязано быть прогрессивней предыдущего. Нельзя вцепляться своим жизненным опытом в юные крылья, ломая их под тяжестью собственных страхов и несбывшихся мечтаний. Нельзя застревать непрошеной птицей ненужных советов в двигателе жизни молодых и смелых. Время не стоит на месте, нет, его не остановить, и мозг развивается в среднем до двадцати пяти лет, после чего начинает медленно угасать. Нам кажется, что мы умнеем с годами, но это всего лишь опыт. Наш личный опыт, который у каждого индивидуальный. И не стоит свой путь пророчить другим. В молодых огонь и бунтарство, несломленный дух. Так в ком потенциала больше? Пусть лучше проживут короткую яркую жизнь, но свою, чем танцуют лишенный жизни танец под чужую дудку. Нет ничего печальнее человека, потерявшего себя.

Прежде чем звать в этот мир детей, стоит самому стать взрослым. Родителем может стать практически каждый. Взрослым – единицы. Быть взрослым – это значит взять полную ответственность за свою жизнь на себя, не ждать спасения в ком-то ином, не взваливать ношу собственной судьбы на хрупкие детские плечи, не жить ради других, становясь для них невыносимым грузом, но иметь в этом мире собственный смысл, не теряться на крутых поворотах, собирать себя по осколкам, если случится разбиться. И даже случившуюся депрессию тоже взять в собственные руки: принимать антидепрессанты, проходить психотерапию, если надо – лечь в клинику неврозов, уйти в дом для душевнобольных, но только не обрекать невинных детей проживать их единственную жизнь в чужом аду. Надо создавать базу, готовить взлетную полосу для яркого старта тех, кого пригласите в жизнь. Семья – это место силы, в семье должно быть спокойно и безопасно, если семья – сплошное поле сражения, то это, увы, не семья. И дети, лишенные любви, создают потом такую же пустоту с другими ранеными людьми, выросшими, но не повзрослевшими, повторяя сценарий родителей, так и не понявших, как может быть прекрасен этот мир.

— Собирайся, дорогая. Сейчас мы пойдем с тобой в самый крутой ресторан этого города праздновать твое пробуждение. Позволь только я немного поправлю твой макияж.

Хелен посадила Марка рядом с собой, достала для него связку ключей с причудливым брелоком, которым он сразу увлекся, вытащила и свою косметичку, Кристоферу же вручила маленькое изящное зеркальце, которое утащило его в мир бесконечных фантазий, и принялась за дело. Анна с негой и восхищением следила за действиями Хелен. Та ласково касалась лица Анны: сперва влажными салфетками с изумительным ароматом, которого Анне прежде не доводилось слышать, потом кончиками пальцев с кремом воздушной текстуры. Кистью с пудрой тончайшего помола умело поколдовала над бровями, глазами Анны, а когда дотронулась помадой до губ, Анне нестерпимо захотелось поцеловать эту невероятную женщину, будто возрождающую ее из пепла. Все, что касалось лица Анны, было безупречно по ощущениям и своим ароматом уносило ее в будуары помпезных дворцов, о которых она читала во французских романах. Косметика Анны не была самой дешевой, но теряла любой смысл на фоне той роскоши, которой щедро одаривала ее сейчас Хелен. Кажется, Анна начинала влюбляться в этот новый, открывающийся ей мир.