Книга Мой ненавистный футболист, страница 62 – Лада Шведова

— Ладно сами дебилы, но вы же девчонку покалечили! – раз эдак в двадцатый повторил он, имея в виду меня, разумеется. Потому что с причала я не ушла, а попыталась остановить ватагу бегущих футболистов. Но за ними бежали еще дзюдоисты, за которыми следовали футболисты постарше, а причал оказался не настолько вместительным. В таком замесе я получила и по носу, и по ноге, и еще, кажется, в глаз. Я пока не видела себя в зеркало, но чувствовала, как веко наливается кровью и опухает самым предательским образом. Судя по гневу Борисыча, это все происходило в реальном времени, потому что одного взгляда на меня ему хватало, чтобы начать по новой уже и так заезженную речь про пострадавшую девчонку. И каждый раз он повышал громкость.

Хотя не так уж я и пострадала.

Что за глупости?

Подбитый глаз даже не близок к сорванным мозолям или травмированной коленке, с которой все равно выползаешь выступать на соревнованиях. Глаз уже завтра будет в порядке, отек сойдет, только синяк и останется. Я же спортсменка, у меня и отношение к травмам соответствующее, а не такое, чтобы упасть в обморок, уколов палец.

Но меня, разумеется, никто не слушал.

Еще на причале Вик каким-то образом смог отделаться от Романа и выкинул меня в озеро. Затем нырнул сам и помог мне добраться до берега, как будто я сама была не в состоянии плыть. Спасибо, хоть до медпункта на руках не понес. Точнее, он пытался, но я так на него зыркнула, что он поспешил убрать свои ручонки подальше.

Тогда он посмел на меня наорать! Мол, ты с ума сошла?! Разве не видела, что творится, не понимала, как это опасно? Это же неадекватная толпа тринадцатилетних дебилов! Вообще у тебя чувства самосохранения нет?

И добил ужасным: «Ты же девочка, Лана!»

А я такое жуть как осуждаю.

Тем более я пыталась предотвратить то, что в итоге все равно произошло: месиво на причале. Пока Вик «спасал» меня, остальные полезли в кулачный бой друг на друга. Я все пропустила, потому что на тот момент барахталась в озере, но сейчас, в медпункте, жестокость драки читалась на юных лицах пострадавших. Из города даже скорую вызвали, потому что дракой все не обошлось: кто-то свалился с моста, не умея плавать. А там в некоторых местах глубоко. Всех быстро вытащили, но все равно случай такой себе.

Из девчонок ко мне рвалась Лерка, но всех, кто в драке не участвовал или смог уцелеть, разогнали по домикам. В общем, кто остался без пропуска в виде разбитого носа, тот в полном пролете.

— Ой, милая, а я тебя и не заметила в этом мужском царстве! – Медсестра подошла оценить степень моих повреждений. – Как тебя угораздило? – И, конечно же, она не смогла не обратиться к парням: – Вы совсем, что ли? Девчонку-то за что?

Ответом ей была пристыженная тишина – Борисыч давно всех угомонил.

— Очень больно? – спросила она.

— Нет.

— Ух, какая суровая!

Она решила, что мне тоже тринадцать и со мной нужно сюсюкать?

При медсестре Борисыч убавил громкость, и мы все прекрасно услышали, как орет тренер дзюдоистов за стеной. Его пострадавшие получали в другой комнате, видимо, во избежание новой волны столкновений.

— Идиоты, какие же вы малолетние идиоты, – уже тише добавил Борисыч и обратился к медсестре: – Всех подлатать. Самых битых оставить здесь на ночь для наблюдения. Самых здоровых – ко мне на допрос. Узнаем, с чего все началось, – теперь он смотрел исключительно на меня, явно узрев на моем лице печать вины.