Книга Мой ненавистный футболист, страница 64 – Лада Шведова

Правда, теперь сам Вик остался без футболки, стоя так близко ко мне. Мурашек на спине определенно стало больше; повезло, что они невидимые теперь. Он наклонился ко мне ближе и на мгновение мне показалось, что сейчас он меня поцелует, но он всего лишь разглядывал мой глаз.

В этот момент к нам подошел Борисыч:

— Сладкая парочка? Начнем опрос с вас.

Были у нас однажды трехнедельные сборы в Анапе. Такие жесткие и беспощадные, что, казалось, они тянулись вечность. И теперь стоило произнести «как в Анапе», очевидцы событий сразу понимали, что это значит «как в аду». По утрам мы бегали по колено в воде, отчего море стало ненавистной пыткой; в моменты редкого пляжного отдыха вокруг бродили продавцы с чурчхелой и ароматной кукурузой, увеличивая голодную агонию в разы. И это повторялось день за днем, день за днем… и однажды Труха все же купила нам чурчхелу. Одну на десятерых. Ад как он есть.

Так вот, те сборы в Анапе пролетели быстрее, чем один день летнего лагеря.

От вечерней тренировки меня отстранили, и после разговора с Борисычем я упала на свою кровать и внезапно уснула. Может, из-за обезболивающего, что мне дали в медчасти, чтобы глаз перестал пульсировать. В итоге я проспала даже ужин; спасибо Лерке – она принесла мне тарелку со снедью, правда, слегка проредив ее содержимое.

Когда я проснулась, Лерка сидела со мной, жуя колбасу.

— Как глаз? – спросила она, приглядываясь ко мне. В комнате было недостаточно света даже с учетом белого неба за окном. Хорошо виднелись очертания, но не мелочи вроде заплывших глаз.

— В порядке, – это было правдой: пульсировать вся правая часть лица перестала.

Нехотя я скатилась с кровати и подошла к зеркалу, готовясь к худшему. Потому что перед сном все было печально настолько, что даже Борисыч ограничился парой нейтральных вопросов, забыв, что грозился выяснить подробности драки под пытками.

Зеркало беспощадно показало все как есть. Да, с лица сошел отек, даже красноты не осталось, но появились новые яркие оттенки: от фиолетового до багряного. Багряным, если что, был глазной белок, словно у какого-то киношного вампира с плохим гримом.

Бабуля останется без фотографий, которые я давно ей обещала отправить… Ладно, всегда можно организовать загадочное фото в стиле «я залюбовалась озером, смотрите на мой затылок». Бабушке не стоило знать о моих травмах, она относилась к ним… ну, как и любая бабушка. Это мама воспринимала все философски, как неотъемлемую часть моей жизни.

— Дай я тоже посмотрю, – Лерка появилась за моей спиной и глянула в зеркало. Ее лицо вытянулось: – Ой, Лана!

— Всего лишь синяк, через пару дней пройдет.

— Это да. Но выглядит круто. Наши девки умрут, когда тебя увидят, они и так всю вечерку только о тебе и шептались. Мол, с тобой и раньше лучше было не связываться, потому что ты такая су… сильная, а теперь вообще. Устроила махач с парнями.

— Что? Да меня просто толкнул какой-то шкет, и во время толчка кто-то еще задел локтем… кажется. Я даже понять ничего не успела!

Лерка пожала плечами:

— Репутация сделала свое дело.

Моя так называемая «репутация» взялась ни с чего.

Дело было на сборах, когда напряжение и стресс достигли пика. Я была на взводе, как и остальные. В один из таких моментов Жанна обозвала Лерку коровой целлюлитной. Ударила в самое больное и по человеку, по которому бить не следует. Если бы Жанна что-то ляпнула мне, я бы могла и мимо ушей пропустить, я вообще толстокожая, но Лерка и близко не такая. Она – сама доброта и восприимчивость.