Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 77 – Алена Шашкова

Я останавливаю Марту, накрывая ее ладонь своей. Снова этот разговор.

— Ты знаешь, что я не Элис, — говорю я. — И ты знаешь, что я не смогу стать примерной женой никому из местных лордов.

— Но как же вы обретете счастье?

В ее глазах — тревога за меня, а я понятия не имею, как ее развеять.

— Хранительница поможет, — уверенно отвечаю я. — Не зря же она меня сюда привела.

— Хоть бы вы были правы, — тяжело вздыхает экономка.

— Я права, — твердо отвечаю я. — И счастье будет, и справедливость. И Краугу на хвост наступим. Кстати, про него.

Я расправляю письмо и вчитываюсь в неровные, как будто написанные нетрезвым человеком строчки.

Я вчитываюсь в этот витиеватый бред и не знаю, смеяться мне, бояться или плакать. Конечно, это мой дорогой отчим, который активно проявляет свою “заботу” о падчерице, которая стала ему почти родной дочерью. Надеюсь, родных у него никогда не будет.

“Моя дорогая, нежная Элис… Мое сердце обливается кровью, когда я думаю о том, какую непосильную ношу ты взвалила на свои хрупкие девичьи плечи. Это проклятое поместье всегда вытягивало из твоей мамы все соки, и я так надеялся оградить тебя от этого.

Тебе нужен покой, дитя мое. А ты оказалась один на один с этим жестоким шадхаром. Это губит тебя не только социально, компрометируя и бросая тень на твою невинность. Но и физически — я же знаю, как тебе тяжело.

Я надеюсь, ты будешь достаточно разумна и смела для того, чтобы рассказать о том, к чему тебя принуждает шадхар. Это не должно сойти ему с рук. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

К тому же ветер на побережье нынче слишком суров, а случайности… они, увы, так непредсказуемы и могут стать фатальными, когда неопытная девочка отказывается от защиты и опеки любящего отчима.

Позволь взрослым разобраться с этим бременем, пока оно окончательно тебя не раздавило. Мой давний знакомый как раз ищет себе скромную и тихую жену…”

Тьфу!

Я сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. “Случайности”? “Могут стать фатальными”? Это даже не намек, а замаскированная под заботу угроза. Но тщательно замаскированная, если не знать, что меня уже пытались столкнуть с обрыва. Если не знать тонкости взаимоотношений в семье и того, что Крауг уже пытался продать Элис замуж.

И вот этот грязный намек по поводу “принуждения”. Он что, хочет, чтобы я оговорила Кайана? Единственного, кто может дать хоть какую-то защиту? Тогда Крауг точно идиот.

Я складываю письмо пополам, пряча его в карман платья. Я обязательно покажу его Кайану. Пусть он морозится, сколько ему влезет, но если письмо как-то сможет помочь делу — оно должно работать. Заодно спрошу, не нашел ли шадхар что-то еще интересное в журнале мамы Элис. И заберу — у меня есть пара вопросов.

— Элис? — голос Марты вырывает меня из раздумий. — Крауг угрожает тебе?

Экономка внимательно всматривается в мое лицо, словно ищет подсказку.

— Напрямую — нет, — качаю головой и встаю из-за стола. — Предлагает сдаться и отдать ему поместье, пока я случайно не свернула шею. Все по классике.

Марта тяжело вздыхает, забирая у меня из рук чашку, чтобы помыть. Я задумываюсь и ковыряю пальцем пятно на рукаве. Это платье для работы прекрасно. Но именно, что для работы. А ведь мне рано или поздно придется куда-то выйти.

Конечно, все платья Элис совершенно непрактичны, но именно они соответствуют статусу незамужней девушки, поэтому придется смириться и надеть. Только вот не факт, что платья просохли. А не просохли — могут заплесневеть. И тогда можно будет считать, что одежды у меня нет.