Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 78 – Алена Шашкова

— Марта, — окликаю я экономку. — Мне нужно, чтобы ты помогла привести в порядок спальню Элис.

— Конечно, — кивает она. — Я ее уже проверяла, протапливала, но хорошенько убраться пока не вышло.

— Я вот о чем хотела спросить. Когда Элис… увозили, она была в таком шоке, что не закрыла окно…

Марта качает головой и хмурится.

— Не могло быть такого, Элис, — быстро говорит она. — Моя девочка сквозняков боялась, даже летом створки открывала только на щеколду. Она ни за что не открыла бы окно. Тем более нараспашку. Я подумала, что это стража.

— Нет, стража уехала с Элис в город, никого не оставалось в доме, — задумчиво произношу я.

По спине пробегает холодок. Что-то мне это не нравится… Кто оставил открытым окно? Сам Крауг? Зачем?

— Я не знаю, чем вам помочь, — сокрушенно вздыхает Марта. — Отчим Элис даже не дал попрощаться. Мы с Бенджи накануне ушли в Гримспорт, как делали это раз в месяц на выходные. И там уже нам пришли письма и с небольшим опозданием — сообщение о том, что молодую госпожу арестовали.

Так вот почему я этого не знала. Все продумал, гад!

— Поняла, — киваю я, отгоняя мрачные мысли.

Работать. Мне нужно работать, чтобы не сойти с ума.

— Ладно, с этим разберемся позже. Бенджи где?

— Во дворе, сейчас дрова колет.

— Отлично. Мне нужна его мужская сила и парочка хороших фонарей.

В подвале пахнет сыростью, плесенью и резким, бьющим в нос ароматом перекисшего вина. Свет наших фонарей выхватывает из темноты замшелые каменные стены, на которых местами сверкает иней, и штук пять пузатых дубовых бочек.

Я посильнее закутываюсь в шаль и прикрываю нос рукой. Хотя это определенно не самый противный запах, который я за свою жизнь нюхала.

— Госпожа Элис, тут же одна гниль, — Бенджи морщит нос, переступая через лужу на неровном каменном полу. — И пахнет…

— Я знаю. Но пока что у меня есть надежда, что мы еще можем из этого г… Так, ладно. Подержи.

Я отдаю ему свой фонарь, а сама подхожу к крайней бочке и аккуратно вытаскиваю деревянную пробку.

В нос бьет резкий уксусный запах, который заставляет глаза слезиться. Но это верхний слой. Внизу, под этой уксусной шапкой, спирт может сохраниться. А может и нет.

Специальной винной пипеткой добываю несколько капель с нижних слоев… И понимаю, что мне не повезло.

Но я не я, если сдамся. Проверяем все бочки. Уходить с пустыми руками? Нет. Не будет спирта — сделаю уксус. Хотя разочарование уже начинает грызть, а глаза пощипывает вовсе не от едкого запаха.

Одну за одной мы с Бенджи открываем бочки и… я не сдерживаю победного писка, когда в последней, той, что мы еле-еле открыли, мы не чувствуем пронзительного уксусного аромата.

— Вино, — удивленно выдыхает паренек.

— Оно, — киваю я. — Не самого лучшего качества, но, похоже, тугая крышка спасла его. Набираем — и в лабораторию. Жизнь налаживается.

Лаборатория встречает меня тишиной, тусклым освещением и… ароматом азарта. По крайней мере, я воспринимаю запах трав и реактивов именно так. Я переливаю часть вина в медный котел, тщательно герметизирую все стыки, которые только могу.

Бенджи приносит мне дрова и помогает разжечь пламя под перегонным кубом. Пришло время испытать, насколько хорошо Рейнар вчера сделал мне дефлегматор.

Процесс закипания небыстрый, поэтому я сначала занимаюсь растениями в кабинете. Снова вижу то самое, не определяемое. Во-первых, это может быть что-то совсем не местное. Но что, если… Если оно не совсем естественное?