Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 36 – Виолетта Весна

Я не отводила взгляда от серег.

Они были красивыми. Очень. Темные гранаты ловили свет из окна и вспыхивали глухо, как капля вина. Я вдруг вспомнила тот ювелирный салон до мелочей: мягкий ковер, девушка-консультант, Богдан, отвечающий на сообщение, мое отражение в стекле витрины. Я тогда подумала: ничего, в другой раз. Мне не срочно. У нас ремонт, платежи, проект.

Я всегда находила причину, почему мне не срочно.

— Красивые серьги, — сказала я.

Рената застыла.

Серафима тихо выругалась себе под нос.

Ника посмотрела на серьги, потом на меня.

— Вита?

Я не ответила сестре.

Рената коснулась уха, уже осознанно.

— Спасибо.

— Подарок?

Пауза.

Маленькая, но достаточная.

— Да.

— От Богдана?

Она опустила руку.

— Думаю, нам не стоит это обсуждать.

— Конечно. Женам вообще многое не стоит обсуждать. Платья, помаду, собственную боль, чужие серьги.

Рената чуть побледнела.

— Я не знала.

— Чего именно?

— Что они... — Она запнулась. — Что вы их знаете.

Я улыбнулась.

Не ей.

Своей старой наивности.

— Я их выбрала.

В прихожей стало так тихо, что где-то наверху слышно было, как в открытой спальне качнулась дверца шкафа.

Рената ничего не сказала.

А я вдруг поняла, что не хочу устраивать сцену. Не хочу спрашивать, когда он подарил их ей, по какому поводу, что сказал. Не хочу смотреть, как она будет подбирать приличные слова для чужой подлости. Не хочу выяснять, стыдно ли ей.

Мне было достаточно.

— Снимите их, — сказала Ника.

— Нет, — резко сказала я.

Сестра повернулась ко мне.

— Вита!

— Не надо. Они не мои.

— Ты же сказала...

— Я сказала, что выбрала их. Это не значит, что они мои.

Рената смотрела на меня внимательно. Впервые без мягкого превосходства. Скорее с осторожным непониманием.

Я подошла к консоли, взяла ее папку и протянула обратно.

— Передайте Богдану, что рабочие документы он может получать в офисе.

— Он просил оставить...

— Я услышала. А теперь вы услышите меня. Это пока еще мой дом. Не только его. И я не хочу, чтобы вы сюда приходили.

Серафима за моей спиной едва слышно выдохнула.

Рената взяла папку.

Ее пальцы были холодными. Или мне показалось.

— Хорошо, — сказала она.

Потом, уже тише:

— Я правда не хотела сделать вам больно.

Я посмотрела на нее.

Мне почти стало смешно.

Все они сегодня не хотели.

Богдан не хотел.

Аделина не хотела.

Рената не хотела.

Удивительно, как много боли могут причинить люди, которые ничего такого не хотели.

— Вы хотели быть нужной мужчине, который уже был женат, — сказала я. — Этого достаточно.

Она дернулась, будто я все-таки ударила.

— Вы не знаете всей правды.

— Зато я знаю свою часть. Этого мне пока хватит.

Рената развернулась к двери.

На пороге она остановилась.

Я уже знала, что сейчас будет. Последняя попытка оставить за собой не вину, а достоинство.

— Богдан был очень одинок, — сказала она, не оборачиваясь.

Ника тихо ахнула.

Серафима сделала шаг вперед, но я подняла руку.

— А я, Рената?

Она все-таки повернула голову.

— Что?

— Я была рядом с ним десять лет. В его доме, его проектах, его жизни. И почему-то никто из вас не спросил, не была ли одинока я.

Рената открыла рот.

Закрыла.

И впервые за всю сцену не нашла красивой фразы.

Дверь за ней закрылась тихо.

Я стояла в прихожей и смотрела на место, где она только что была. На консоли остался влажный след от ее папки. Маленький темный прямоугольник на полированном дереве.