Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 1 – Виолетта Весна

Марина

За восемнадцать минут до эфира Сергей решил заменить слово «выдержали» на «сохранили».

— «Мы сохранили друг друга за двадцать три года», — прочитал он с суфлёра и повернулся ко мне. — Так теплее.

Я стояла за второй камерой с планшетом, на котором уже была открыта четырнадцатая версия сценария.

— Сохраняют чеки и резервные копии. Людей всё-таки выбирают.

— Тогда «сберегли».

— Ещё теплее. Почти вклад с капитализацией.

Сергей улыбнулся. Именно эту улыбку знали зрители «Семьи вслух»: терпеливую, чуть виноватую, будто он заранее прощал собеседнику неудачную шутку. За восемь лет я описывала её в сценариях по-разному — «улыбнуться жене», «дать тёплую реакцию», «не перебивать». Никогда не писала: «улыбнуться так, чтобы человеку захотелось проверить, над чем именно смеются».

— Оставим «выбрали», — сказал он.

Я внесла правку. Через минуту обновлённая строка появилась на двух суфлёрах и контрольном мониторе у режиссёра. Всё работало. Это меня успокаивало.

Студию к юбилейному выпуску переделали под гостиную, в которой никто не смог бы жить. Два кремовых кресла стояли на точных отметках, чтобы не ловить блики от декоративного окна. На столике лежал закрытый фотоальбом: открывать его в кадре мы не собирались, нужные снимки давно загрузили в эфирную программу. В вазе были ветки эвкалипта, потому что обычные цветы рекламный отдел счёл «слишком свадебными». За стеклом аппаратной Костя проверял титры, а Лена, администратор площадки, ползала возле моего кресла и закрепляла кабель петлички.

Обычно я оставалась за камерой. Сегодня Сергей настоял, чтобы юбилей канала мы провели вдвоём. В анонсе стояло: «Впервые Марина Волкова расскажет, как создавалась семья, которую вы знаете».

Формулировку придумала не я.

— Голову, пожалуйста, — попросила Лена.

Я подняла подбородок. Она провела провод под воротом синего жакета и защёлкнула передатчик на поясе. Жакет я выбрала сама, но утром Сергей спросил, не слишком ли цвет «съедает лицо». Гримёр подтвердила, что не съедает. Я всё равно принесла запасной серый и теперь злилась на его вешалку в своей комнате.

Телефон коротко завибрировал на столе. Дарья прислала фотографию университетского коридора и сообщение:

«У нас просмотр до девяти. Включу без звука. Только не ставьте видео с моим первым сентября, ладно?»

«Не ставим. Там только наши с папой фотографии и заставка нового сезона», — ответила я.

В утверждённом плане детского архива действительно не было. Я проверила это дважды.

— Марина Олеговна, вы в кадр через семь минут, — напомнила Лена.

У входа в павильон появилась Алина Маркова. На ней был тёмно-зелёный брючный костюм, в руке — карточки нового сезона. Я сама попросила её подготовить блок про обновление канала: в последние два года Алина вела бренд-партнёрства и умела превращать любое деловое решение в обещание новой жизни. Сегодня к её лацкану уже крепилась петличка.

— Ты рано, — сказала я. — Твой выход после рекламной паузы, в двадцать одну двенадцать.

Она посмотрела на Сергея. Тот поправлял манжету и будто не заметил.

— Мы немного поменяли порядок, — ответила Алина.

— Где новая отбивка?

— Сергей сказал, Костя знает.

Я открыла эфирный план. В облачном документе по-прежнему стояла моя версия: вступление, история канала, пять вопросов от подписчиков, короткий ролик, рекламная интеграция, презентация сезона. Последняя правка была моей, в семнадцать сорок три.