Книга Не бывшая. Живая, страница 35 – Виолетта Весна

— Вы отлично выглядите, — сказал он без особого выражения, как говорят о факте. — Пойдёмте. Там ничего страшного, обычные люди.

— Это должно успокоить? — слабо улыбнулась Анна.

— Должно.

В переговорной было трое. Девушка с короткой стрижкой, слишком быстро говорившая о сроках. Мужчина лет пятидесяти, сразу ушедший в цифры и таблицы. И ещё один — высокий, чуть сутулый, в светлой рубашке и тёмном свитере, с лицом человека, который больше слушает, чем говорит.

— Это Артём Лавров, — представил Михаил Сергеевич. — Архитектор проекта. Будете работать в том числе с его материалами.

Артём встал и протянул руку.

— Здравствуйте.

Ладонь у него была тёплая. Взгляд — спокойный, прямой, без той оценивающей беглости, к которой Анна за последние недели стала особенно чувствительна.

— Здравствуйте, — ответила она.

Разговор шёл по делу. Городская среда, новые пространства, тексты для каталога, пояснительные материалы, интервью, очерки. Девушка со стрижкой говорила быстро и немного нервно, мужчина с таблицами постоянно перебивал, Михаил Сергеевич сухо возвращал всех к сути. Артём включался редко, но всякий раз точно. Анна ловила себя на том, что ей легко его слушать. Не потому, что он говорил что-то особенное. А потому, что в его речи не было ни самолюбования, ни раздражённого превосходства, ни желания казаться умнее, чем он есть.

В какой-то момент он повернулся к ней и сказал:

— Я читал ваш первый блок. Вы хорошо убираете шум. После правок текст начинает дышать.

Анна на секунду растерялась. Её давно не хвалили так — не широко, не щедро, не «вы молодец», а точно, по существу.

— Спасибо, — сказала она. — Для меня это, наверное, главное в работе. Чтобы текст не задыхался от лишнего.

Артём слегка улыбнулся.

— Тогда мы, похоже, на одной стороне.

Это была обычная фраза. Но в ней не было того скользкого оттенка, который иногда прячется в слишком мягком мужском тоне. Только спокойное признание общего дела. И от этого Анна неожиданно расслабилась.

После встречи все начали собирать бумаги. Девушка со стрижкой уже кому-то звонила, мужчина с таблицами ушёл первым. Михаил Сергеевич задержался у окна, а Артём вдруг сказал:

— Здесь внизу приличный кофе. Не тот, ради которого меняют жизнь, конечно, но после таких совещаний вполне спасает. Если у вас есть десять минут, пойдёмте?

Анна замерла.

Сама по себе фраза не значила ничего. Обычное рабочее предложение. Никакой неловкости, никакого нажима. Но внутри у неё мгновенно сработала старая защита: осторожно, не надо, это слишком рано, слишком странно, слишком похоже на что-то, к чему ты не готова.

— У меня есть десять минут, — ответила она, прежде чем успела испугаться собственного согласия.

Кофе действительно был обычным. Маленькое помещение на углу, высокие столики, запах корицы и молока. За окном шёл сырой снег, редкий и почти весенний. Они стояли у окна с бумажными стаканчиками и говорили сначала о работе — о том, как люди любят украшать то, что должно быть ясным, о городах, в которых пространство иногда честнее людей, о текстах, которые можно спасти, и о тех, что уже нельзя.

Потом разговор как-то незаметно сдвинулся в сторону.

— Вы давно работаете с Михаилом Сергеевичем? — спросила Анна.

— Нет. Но давно его знаю. Он умеет найти людей, которые не шумят зря.