Книга Не бывшая. Живая, страница 26 – Виолетта Весна

— Я поеду искать, — сказала она.

— Я с тобой.

— Нет. Останься. Вдруг она вернётся.

Они посмотрели друг на друга впервые за эти дни как люди, у которых одна беда. Не муж и жена. Не бывшие. Просто двое взрослых, поздно понявших, что разлом прошёл и через ребёнка тоже.

Анна уже натягивала сапоги, когда входная дверь тихо открылась.

Лиза вошла сама.

Щёки красные от холода, ресницы мокрые, в руках телефон. Живая.

Анна не помнила, как оказалась рядом. Только помнила, что схватила дочь за плечи, потом сразу прижала к себе — так крепко, что Лиза сначала дёрнулась, а потом вдруг обмякла и уткнулась ей в шею.

— Ты с ума сошла? — выдохнула Анна. — Ты понимаешь, что я...

Голос сорвался.

— Я была у Полины, — пробормотала Лиза. — Я не хотела... я просто не могла тут...

Анна гладила её по голове, по спине, по мокрым волосам и чувствовала, как внутри отступает тот звериный ужас, перед которым уже нет ни гордости, ни обиды, ни красивых слов.

— Надо было написать, — шептала она. — Просто написать. Хоть одно слово.

— Я знаю.

Лиза заплакала — не зло, не громко, а по-детски, с тяжёлыми, прерывистыми вдохами. И от этого плача у Анны защемило сердце так, как не щемило даже в ночь признания. Потому что уход мужа был предательством. А вот этот страх — возможной потери ребёнка — был почти смертью.

Игорь стоял чуть в стороне. Лиза подняла на него глаза, увидела — и лицо у неё сразу закрылось.

— Я хочу к себе, — сказала она.

Анна кивнула.

— Иди.

Когда дверь комнаты закрылась, Игорь сделал шаг к ней.

— Я, наверное, поеду.

Анна не ответила сразу. Она всё ещё не могла отпустить внутреннюю дрожь.

— Поезжай.

Он помедлил.

— Я не хотел, чтобы всё так...

Она подняла на него глаза.

— А как, Игорь? Как ты хотел? Чтобы мы все это прожили тихо? Достойно? Без лишних нервов?

Он отвёл взгляд.

— Я приеду завтра.

— Сначала спроси Лизу, хочет ли она этого.

Ему, кажется, было что возразить. Но он промолчал. Надел пальто и ушёл.

Анна долго стояла в прихожей одна, слушая, как в комнате дочери то затихают, то снова прорываются слёзы. Потом тихо постучала и вошла.

Лиза лежала лицом к стене.

— Можно? — спросила Анна.

Дочь кивнула, не поворачиваясь.

Анна села рядом.

Некоторое время они молчали. Потом Лиза сказала в подушку:

— Я не хотела тебя пугать.

— Но напугала.

— Знаю.

Анна осторожно провела ладонью по её волосам.

— Я тоже не всё делала правильно.

— Это мягко сказано.

Анна невольно улыбнулась сквозь усталость.

— Да. Мягко.

Лиза повернулась к ней. Глаза были опухшие, лицо упрямое и несчастное.

— Я просто не понимаю, как дальше. Мне всё время кажется, что если я сейчас отвернусь, кто-нибудь опять уйдёт.

Анна почувствовала, как от этих слов что-то медленно рвётся внутри.

— Я не уйду, — сказала она.

— Ты тоже можешь.

— Могу умереть, уехать, заболеть, сойти с ума. Всё в жизни может быть. Но я не уйду от тебя по своей воле. Никогда.

Лиза долго смотрела на неё, словно проверяя, можно ли верить такому обещанию. Потом тихо спросила:

— А ты из-за меня с ним не останешься?

Анна замерла.

Вот он, тот самый вопрос, который, возможно, уже жил в дочери несколько дней и только теперь выбрался наружу. Вопрос, который женщины слышат не только от детей, но и от матерей, подруг, собственной вины: а нельзя ли всё потерпеть ради ребёнка? Нельзя ли ещё немного исчезнуть, если так будет спокойнее?