Книга Не бывшая. Живая, страница 24 – Виолетта Весна

— Почему ты не отвечала?

— Я ответила.

— Через сорок минут.

— Я была занята.

— Чем ты была занята?

Лиза сбросила рюкзак на пол.

— Жизнью, мам. Представляешь, она у меня тоже есть.

Анна на секунду закрыла глаза. Раньше на такую фразу она бы ответила мягче. Или вовсе промолчала. Но последние дни словно содрали с них обеих лишнюю вежливость.

— Мы договаривались, что ты предупреждаешь.

— А мы вообще много о чём договаривались.

Удар пришёлся точно. Анна почувствовала, как в груди поднимается горячая, тяжёлая волна.

— Не говори со мной в таком тоне.

— А в каком? — Лиза вскинула голову. — В удобном? Чтобы всем было хорошо? Как у нас всегда было?

Слова отозвались больно не только смыслом, но и узнаваемостью. Точно так же — «спокойно», «без сцен», «не начинай» — их дом годами учился обходить всё живое стороной.

— Я волновалась, — сказала Анна тише.

— А я, думаешь, не волнуюсь?

Лиза уже почти кричала, и в её голосе трещала та самая смесь детства и ярости, перед которой взрослый человек беспомощен именно потому, что слышит в ней правду.

— У меня отец ушёл из дома, — выпалила она. — И теперь он пишет мне, как будто всё можно исправить пирожными и сообщениями. А ты сидишь и делаешь вид, что всё держишь. И никто мне ничего не говорит нормально!

— Я стараюсь как могу.

— Вот именно. Всегда стараешься. И всё время молчишь, пока не становится поздно.

Анна хотела ответить, но не успела.

— Ты же видела, что всё плохо, — продолжала Лиза, уже не выбирая слов. — Видела ведь? Или нет? Ты вообще что-нибудь видела, кроме того, как всем угодить?

На секунду в прихожей стало так тихо, будто дом сам замер от этой фразы.

Анна смотрела на дочь и чувствовала не обиду — что-то сложнее. Как если бы её одновременно резали и освобождали от тугой, многолетней повязки.

— Я многое видела, — сказала она наконец. — Просто слишком долго не хотела признавать.

— А теперь мне что с этим делать?

— Не знаю.

— Отличный ответ.

Лиза схватила рюкзак и ушла в комнату, хлопнув дверью так, что дрогнула рамка с фотографией на полке.

Анна осталась в прихожей одна. Сердце билось где-то в горле. Ей хотелось пойти следом, открыть дверь, потребовать уважения, объяснить, что она не виновата во всём сразу. Но что-то остановило её. Не усталость. Скорее внезапное понимание: Лиза сейчас кричала не на неё одну. Она кричала в тот обвалившийся мир, в котором вчера ещё был дом, а сегодня — только разлом.

Телефон зазвонил, как будто по издевательству вовремя.

Игорь.

Анна ответила не сразу.

— Да.

— Я смогу сегодня заехать на полчаса, — сказал он. — Как Лиза?

Анна медленно опустилась на банкетку в прихожей.

— Злая.

— На меня?

— На нас.

Он помолчал.

— Я поговорю с ней.

— Поговори.

— Ты так говоришь, как будто это уже не касается тебя.

Анна устало усмехнулась.

— А ты так говоришь, как будто всё ещё можно разделить. На твою часть и мою.

— Я не хочу спорить.

— Тогда не звони, чтобы спросить, как чувствует себя собственная дочь, как будто ты не знаешь причину.

— Ань...

— Что?

— Я правда стараюсь всё сделать менее болезненно.

Эта фраза наконец разозлила её по-настоящему.

— Менее болезненно для кого?

На том конце стало тихо.

— Я приеду к семи, — сухо сказал Игорь.

Он действительно приехал к семи. На этот раз без пакетов и пирожных, с пустыми руками. Может быть, научился. Может быть, просто забыл про роль внимательного отца, который приходит в дом уже не как свой.