Книга Не бывшая. Живая, страница 21 – Виолетта Весна

Анна перечитала письмо трижды. В нём не было ничего особенного: ни обещаний, ни восторгов, ни спасения. Просто деловой, ровный ответ человека, для которого она не исчезла. И именно это неожиданно тронуло её сильнее всего.

Люди так долго смотрели на неё только через роли — жена, мать, дочь, удобная женщина, — что обычное профессиональное «помню» прозвучало почти как возвращение из небытия.

Она ответила сразу:

«Спасибо. Сегодня после двух мне удобно».

Потом закрыла ноутбук и несколько секунд сидела, опустив руки на колени. Сердце билось слишком быстро для одного короткого письма. Внутри поднимался страх, сухой, почти школьный: а если она ничего не умеет? А если за эти годы выпала из профессии так глубоко, что теперь выглядит жалкой? А если он помнит её лучше, чем она есть на самом деле?

На кухне звякнула ложка. Лиза пила чай, уткнувшись в телефон.

— Ты чего такая? — спросила она, не поднимая глаз.

— Мне ответили по работе.

Теперь дочь посмотрела внимательно.

— И что?

— Созвон в два.

Лиза кивнула, будто это было серьёзно и требовало уважения.

— Тогда я после школы сама дойду, — сказала она. — Не дёргайся.

Анна невольно улыбнулась.

— Я и не собиралась дёргаться.

— Собиралась, — спокойно возразила дочь. — Но ладно. Сегодня не надо.

После её ухода квартира снова стала тихой. Анна заварила чай, потом не выпила его. Прошлась по комнате. Села. Встала. Достала из шкафа блузку, потом убрала обратно. Созвон ведь, не встреча. Но даже разговор по телефону внезапно требовал собранности, как будто она должна была доказать самой себе, что всё ещё существует не только внутри этой квартиры.

Без четверти два она уже сидела у стола с блокнотом и ручкой, словно перед экзаменом.

Михаил Сергеевич позвонил ровно в два. Голос у него был всё такой же — суховатый, спокойный, без суеты. Голос человека, который привык работать с текстом и не тратить лишних слов.

— Анна? Добрый день.

— Добрый день.

— Ну, рассказывайте. Как вы? И сразу второй вопрос: сколько вы готовы брать на себя сейчас реально, без героизма?

От этой простой деловитости ей стало легче.

— Реально — немного, — честно сказала она. — Но работать я хочу всерьёз.

— Вот и правильно. Мне как раз сейчас нужен человек на редактуру серии материалов. Ничего блестящего, обычная работа. Но работа хорошая, чистая. Посмотрите несколько текстов, если войдёте в ритм — дам ещё.

Анна записывала, стараясь не выдать, как сильно у неё дрожат пальцы.

— Сроки?

— Первый блок — к понедельнику. Объём посильный. Оплата тоже честная, не обижу.

Она закрыла глаза на секунду. Честная. Как давно ей не обещали ничего такого простого и важного.

— Я возьму, — сказала она.

— Отлично. И ещё, Анна.

— Да?

— Не извиняйтесь заранее за то, что вы давно не работали в редакционном темпе. Это возвращается быстрее, чем кажется.

После разговора она ещё долго сидела неподвижно. Потом открыла почту, увидела вложенные файлы и впервые за много месяцев ощутила не тревогу от чужих букв, а профессиональный интерес. Материалы были сырые, перетянутые лишними словами, но вполне рабочие. Она уже с первого абзаца видела, где можно подчистить, где усилить, что выкинуть, что переставить.

Это чувство было почти забытым. Тихое, точное удовольствие от того, что текст поддаётся руке.