Книга После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью, страница 62 – Виолетта Весна

Я передала письмо Михаила, свой ответ, отчет, опись с отсутствующим приложением и письменное уточнение. Тамара проверила каждую формулировку. В документе не было признания в мошенничестве или подделке. Было признание конкретного профессионального решения.

— Почему сейчас вы работаете иначе? — спросил второй член комитета.

— Источники разделены, таблицу проверяет Лев, юридические выводы делает Тамара и ваши адвокаты, технические — Михаил и Ирина, банк принимает собственное решение. Мои ошибки сохраняются в журнале версий. В четверг Лев исправил мой двойной учет начислений; первая версия не удалена.

— То есть гарантий нет.

— Нет. Есть процедура, которая делает ошибку видимой и исправимой.

Председатель обратился к Михаилу:

— Подтверждаете слова о письме и ущербе?

— Подтверждаю письмо, отсутствие ответа по существу, последующее отстранение и выкуп доли. Финансовую карту текущих сделок оценивайте по ее источникам, а не по моему отношению к Надежде.

— Вы ее простили?

— Это не вопрос для инвестиционного решения.

— Ваш личный интерес раскрыт. Ответ важен для понимания предвзятости.

Михаил посмотрел в камеру.

— Я не считаю прошлый ущерб исправленным. Ее нынешнее признание является фактом, который я учитываю. Это не дает мне права усиливать или смягчать технический вывод.

Он не благодарил меня и не говорил, что все осталось в прошлом. Благодаря этому его подтверждение имело вес.

Комитет перешел к вопросам по зарплатному поручительству. Олег предоставил реестр, совет еще не ограничил полномочия Сергея. Инвестор готов был вынести вопрос на внеочередное заседание вместе с требованием сохранить активы и архив.

— Если мы подаем иск по взаимосвязанным сделкам, ваша записка станет приложением, — предупредил юрист. — Сергей опубликует признание выборочно.

— Понимаю.

— Вы готовы подтвердить его официально?

— Да. С теми же ограничениями и полным комплектом приложений.

Встреча продолжалась четыре часа. Мы проверили каждую сумму, владельца документа и пробел. Серверный акт подтверждал создание файлов недавно, но учетная запись Олега не доказывала его личного действия. Журнал Павла еще не был передан, поэтому ночная поставка оставалась его словами. Полный лабораторный отчет не был готов.

К трем часам комитет объявил перерыв. Я вышла в коридор и включила телефон. На экране было письмо от приостановленного клиента.

Компания расторгала договор с «Точной долей» в одностороннем порядке по условию о репутационном риске. В письме ссылались на публичное упоминание моей старой профессиональной ошибки и продолжающийся спор с бывшим работодателем. Выполненный этап оплачивали, новый не начинали.

Потеря составляла сто восемьдесят тысяч рублей ежемесячной выручки. Формулировка была законной по договору, хотя обвинения Сергея не доказаны.

Я переслала письмо Льву и написала: «Сегодня зарплата и работа не меняются. Завтра пересчитаем план на три месяца». Затем отправила Тамаре.

Михаил вышел на связь из переговорной фонда, где они с Ириной ждали решения комитета.

— Вы получили письмо? — спросил он.

— Клиент расторг договор.

— Из-за признания?

— Из-за публичного риска. Мое признание дало им понятную формулировку.

— Вам нужны деньги на фирму?

— Нет. Резерв покрывает три месяца. И я не приму от вас заем.