Книга После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью, страница 59 – Виолетта Весна

— Сначала хочу знать, что будет со мной, — сказал он. — У жены операция, ипотека. Если меня уволят сегодня, ваше расследование зарплату не заменит.

Он объяснил, что жена временно не работает после операции на суставе, а платеж по ипотеке составляет сорок три тысячи в месяц. Его зарплата начальника склада была основным доходом семьи. Увольнение с обвинением в разглашении осложнило бы поиск работы в других производственных компаниях.

— Я не хочу быть героем в интернете, — сказал Павел. — Мне нужно, чтобы через месяц банк не забрал квартиру.

— Поэтому вы имеете право прийти со своим адвокатом и заранее знать процедуру, — ответила Тамара по видеосвязи. — Публичность мы не обещаем и не создаем сами.

— Мы не можем обещать сохранение должности, — ответил адвокат инвестора. — Можем оформить ваш источник, передать сведения официально и просить совет не применять меры за добросовестное сообщение. Гарантии решения нет.

Павел посмотрел на меня.

— А имя можно не указывать?

— В первоначальном сигнале фонду вы могли остаться анонимным, — сказала я. — Если журнал станет доказательством и вас вызовут объяснять записи, спрятать владельца не получится. Я не буду обещать обратное.

— Значит, Сергей узнает.

— Вероятно.

Он достал из внутреннего кармана ключ, открыл нижний ящик шкафа и показал толстую тетрадь в твердой обложке.

— Бумажный журнал не уничтожали. Я оставил его, когда бухгалтерия потребовала перенести все в систему. Там подписи кладовщиков, время въезда и выдачи.

— Это оригинал предприятия? — спросил адвокат.

— Да. Хранится на складе по старому порядку. Я не выносил.

— Тогда и сейчас не выносим. Фонд направляет дополнительный запрос, общество отвечает, журнал осматривается с участниками. Если есть риск изъятия или уничтожения, сообщаем в рамках зарегистрированной проверки.

Павел положил ладонь на обложку.

— В нем видно, что материал без маркировки пришел третьего августа ночью. Его сразу отдали в цех. Партия от двадцать девятого осталась на складе. Этикетки меняли после рекламной съемки.

— Почему машина пришла ночью? — спросила я.

— В заявке стояло дневное время, но водитель позвонил после полуночи. Пропуск оформляли отдельно. Я приехал из дома, потому что дежурный кладовщик отказался принимать груз без документов.

— Документы были?

— Транспортная накладная на другого отправителя и письмо снабжения принять как временное хранение. Утром товар провели под внутренним кодом. Потом строка исчезла из электронной выгрузки.

— Название отправителя помните?

Павел назвал производителя, которого не было в спецификации фонда. Я записала название как его слова. Подтверждать его должна была накладная или видео.

— Вы видели замену? — спросила я.

— Видел распоряжение и выдавал ярлыки мастеру. Подписывать акт задним числом отказался. Тогда электронную запись изменили без меня.

— Кто дал распоряжение?

— Начальник снабжения сказал, что от Сергея. Письма у меня нет.

— Что можете подтвердить лично?

— Время прихода машины, фактическую маркировку, выдачу в цех и замену этикеток. Чьи слова слышал, тоже скажу, но понимаю разницу.

Павел говорил осторожно, без желания превратить слух в приказ. Это увеличивало вес того, что он видел сам.

— Анонимное письмо фонду отправили вы? — спросил представитель работников.