Книга После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью, страница 26 – Виолетта Весна

В комнате работала вентиляция, за дверью один раз прошли сотрудники. Мне не требовалось изображать физическое потрясение. Факты выдерживали прямое произнесение.

Михаил открыл протокол совета. В моем отчете было написано: «Не представлено достаточных документов, подтверждающих своевременное раскрытие возможной заинтересованности». В протоколе эта фраза превратилась в «подтвержденный нераскрытый конфликт интересов руководителя технического направления».

— Вы видели протокол? — спросил он.

— Через два дня.

— Потребовали исправить?

— Устно сказала Сергею, что формулировка жестче моего вывода. Он ответил, что совет имеет право на собственную оценку.

— И вы это приняли.

— Да.

Он отодвинул протокол. Резкого движения не было, но между краем листа и его рукой осталось больше места.

— Тогда расскажу, что именно вы приняли. Меня отстранили в тот же день. Доступ к техническому архиву закрыли до того, как я успел скопировать переписку по материалам. Через неделю совет активировал условие акционерного соглашения о выкупе доли из-за нарушения обязанностей. За двадцать два процента я получил тринадцать миллионов двести тысяч рублей. Независимая оценка, которую я заказал позже, давала тридцать четыре миллиона шестьсот тысяч.

Я знала сумму выкупа. О второй оценке слышала от Сергея только одну фразу: Михаил заказал себе удобную цифру.

— Два заказчика остановили переговоры, — продолжил Михаил. — Один вернулся через два года, второй нет. «ТехКонтур» мы с Ириной начали с обследований небольших складов, потому что на клиники и гостиницы нас не допускали без рекомендаций. Я доказал, что деньги «Вектор-Монтажа» не поступали мне или моим родственникам. Банк подтвердил возврат спорного аванса после изменения объема работ. Но в протоколе «МодульГрада» осталось ваше заключение и решение совета.

— Какие договоры вы потеряли?

— Техническое сопровождение частной клиники на девять миллионов восемьсот тысяч и предварительный отбор гостиничной сети. По второму договора еще не было, но три года нас не допускали к новым конкурсам. Часть выкупа ушла на налоги, юристов и обязательства по гарантии, которую я давал за компанию. На запуск «ТехКонтура» у нас с Ириной осталось меньше пяти миллионов.

Ирина не отвела взгляд от экрана. Видимо, эти цифры она знала без него.

— Первые полтора года мы не платили себе нормальную зарплату, — добавил Михаил. — Софья тогда училась в седьмом классе. Я не потерял дом и не голодал. Но говорить, что отчет стоил только разницы в оценке доли, было бы неверно.

— Я так не скажу.

Он говорил о деньгах и договорах, не о пережитых ночах. Такой счет был понятнее любого обвинения.

— Я не могу вернуть вам долю или шесть лет, — сказала я. — И не прошу считать, что меня обманули полностью. Сергей скрыл документы. Пропуск увидела я. Решение подписать приняла тоже я.

— Зачем вы говорите это сейчас?

— Потому что старый отчет стал частью новой схемы. И потому что вы имеете право знать, где именно я остановилась тогда.

— Право у меня было шесть лет назад.

— Было.

Ирина встала из-за ноутбука.

— Я закончу копирование в соседней комнате. Дверь оставлю открытой. Если понадобится изменить опись, позовите.

Она ушла с частью приложений. Ее присутствие сохранилось в процедуре, а разговор получил несколько минут без третьего взгляда.