Книга В разводе. Прости, что сделал больно, страница 26 – Виолетта Весна

Нина фыркнула. — Вот это уже интереснее. — Это глупо? — Это опасно. Но не глупо. Алина провела пальцами по холодному стеклу. — Я хочу посмотреть ему в лицо, когда он поймет, что я знаю не только про измену. — Тогда встречайся не одна. — Я и не собираюсь одна. — Отлично. Где? — Не знаю пока. Нина помолчала. — Слушай. Только не дома. И не где-то, где он сможет играть хозяина положения. — Да. — И еще. — Что? — Он, скорее всего, попытается сначала быть мягким. Почти виноватым. А когда увидит, что не работает, начнет давить. Алина невесело усмехнулась. — Прям как ты с Артемом в одной методичке работаете. — Слава богу, хоть кто-то в этой истории профессионален, — сухо ответила Нина.

К вечеру Максим написал снова. «Я внизу. Спустись на пять минут». Алина посмотрела на экран и застыла. Вот так. Без согласования. Без вопроса. Как раньше. Он по-прежнему был уверен, что может просто появиться под ее домом, и она выйдет. Не потому, что хочет. А потому, что он позвал. Она подошла к окну осторожно, чуть сдвинула штору. Максим действительно стоял у подъезда. Без зонта, в темном пальто, с поднятым воротником. Руки в карманах. Лицо напряженное. Он не выглядел романтично. Не выглядел потерянным. Скорее человеком, которого раздражает, что нужная дверь вдруг перестала открываться с первого раза. Телефон снова завибрировал. «Я вижу, что у тебя свет». Алина почувствовала, как по спине проходит холод. Старый, знакомый. Контроль. Она отошла от окна и написала: «Жди». Потом почти сразу открыла чат с Артемом: «Он под домом. Хочет разговора». Ответ пришел быстро: «Чего хотите вы?» Этот вопрос вдруг остановил ее. Чего хочет она? Не чего боится. Не чего требует Максим. А именно она. Алина села на край дивана и впервые за эти дни честно спросила себя об этом. Она хотела не вернуть. Не понять. Не договориться о красивом расставании. Она хотела услышать правду. Или хотя бы увидеть, как он будет врать, когда поймет, что привычные рычаги больше не работают. Она написала: «Хочу один разговор. На нейтральной территории. Чтобы он понял, что я знаю больше». Ответ: «Тогда только там, где вы можете встать и уйти в любую секунду». И следом: «И не вечером под окнами». Она медленно выдохнула. Да. Конечно. Она написала Максиму: «Завтра. В кафе на углу у бульвара. В 12:00. На двадцать минут». Ответ пришел не сразу. Видимо, сам факт, что условия теперь задает она, уже был для него ударом. Потом: «Хорошо». И еще через секунду: «Спасибо». От этого «спасибо» ей стало почти тошно. Слишком гладко. Слишком вовремя. Словно он уже переходил в новую роль.

Ночью она почти не спала. Не от страха даже — от внутренней мобилизации. Тело помнило такие разговоры. Максим всегда умел входить в них по-разному. Иногда ледяным. Иногда уставшим. Иногда таким усталым и «виноватым», что у нее первой просыпалось желание облегчить ему задачу. Утром Алина оделась медленно, спокойно. Темные брюки. Светлая рубашка. Пиджак. Волосы собрала в низкий пучок. Минимум косметики. Не потому, что хотела ему что-то доказать. А потому, что ей самой нужна была собранная оболочка вокруг того, что внутри еще дрожало. Она приехала раньше. Выбрала столик у окна, так чтобы видеть вход и при этом не чувствовать себя загнанной в угол. Заказала черный кофе и воду. Проверила телефон. Сообщения от Нины. Короткое от Артема: «Если начнет смещать тему в вашу вину — возвращайте разговор к фактам». Она перечитала и кивнула самой себе. Максим вошел ровно в двенадцать. Как всегда. Собранный. Чисто выбритый. В дорогом пальто. Лицо спокойное, даже слишком. И если бы не эта знакомая жесткость в линии рта, можно было бы почти поверить, что он пришел действительно говорить. Он подошел к столику, сел без лишних слов и несколько секунд просто смотрел на нее. Алина выдержала взгляд. — Хорошо выглядишь, — сказал он наконец. Она даже не моргнула. — Говори по делу. Что-то мелькнуло у него в глазах. Наверное, раздражение. Наверное, удивление, что даже с банального захода он не получил привычной мягкой реакции. — Я не за этим пришел. — Тогда не трать время. Максим положил руки на стол, сплел пальцы. Жест контролируемого человека. — Я был не прав. Вот так. Без вступления. Без конкретики. Очень удобно. Алина смотрела на него молча. — В чем именно? — спросила она. Он чуть нахмурился. — В том, как все произошло. — Это не ответ. Максим медленно выдохнул. — Хорошо. Я признаю, что поступил жестко. Я не должен был так сообщать. Не должен был писать тебе вчера то, что написал. Алина почувствовала, как внутри поднимается почти усталая злость. Не должен был. Снова без субъекта. Без настоящей вины. Словно речь о нарушении этикета, а не о годах лжи. — И? — спросила она. — И я хочу это исправить. Исправить. Как чинят неудобную ситуацию. Она отпила воды и поставила стакан очень аккуратно. — Ты не можешь это исправить. — Я могу хотя бы попытаться. — Зачем? Он помолчал. И вот это молчание было важнее слов. Потому что в нем не было любви. Только расчет, выбор формулировки, поиск нужной двери. — Потому что я не хочу, чтобы между нами все превратилось в грязь. Алина тихо усмехнулась. — Поздно. — Нет, не поздно, если мы оба будем вести себя разумно. Вот. Наконец. Уже ближе к правде. Не сожаление. Не боль. Разумно. Вести себя. То есть опять — удобный формат, в котором она сглаживает его подлость ради общего приличия. — Ты пришел не извиняться, — сказала она. Максим не отвел взгляда. — А как ты это видишь? — Ты пришел договариваться о последствиях. Он чуть наклонил голову. — А разве это плохо? — Если бы ты хотел извиниться, ты бы говорил о том, что сделал. А ты говоришь о том, что тебе теперь не нравится. Максим откинулся на спинку стула. На секунду маска мягкости дала трещину. — Хорошо. Давай прямо. Мне не нравится, что кто-то лезет в наши дела.