Книга В разводе. Прости, что сделал больно, страница 23 – Виолетта Весна

Это уже было видно по звонкам, по словам, по сообщениям.— Он написал, что видел, с кем я была, — сказала она.Артем никак не изменился в лице.Только уточнил:— Дословно?— Почти. И еще что я слишком быстро забыла, кто я без него.В его взгляде мелькнуло что-то темное. Не вспышка. Скорее холодная, собранная жесткость.— Предсказуемо.— Вас это не удивляет?— Меня больше удивило бы, если бы он молчал.Он сделал глоток кофе.— Такие мужчины болезненно реагируют на любую фигуру рядом с женщиной, которую считали своей территорией.Территорией.Как точно.И как мерзко.Алина вдруг ощутила не только злость на Максима, но и почти стыд за то, что когда-то ей казалось любовью то, в чем на самом деле было столько собственности.Разговор продолжался еще с полчаса.Они обсуждали документы, возможные шаги, что стоит запросить, что пока не трогать. Но чем дольше длилась встреча, тем явственнее Алина чувствовала еще одну линию под всеми этими словами.Она замечала его руки.Паузы между фразами.То, как он слушает — не перебивая, не подгоняя, не перетягивая воздух на себя.То, как рядом с ним ее собственный голос звучит иначе. Ниже. Спокойнее. Как будто она и правда имеет право говорить столько, сколько нужно.Когда они вышли из ресторана, над набережной уже окончательно стемнело.Воздух был прохладный, с влажным речным запахом. Вода чернела под мостом, в ней дрожали огни.Они остановились у выхода.— Дальше сами или вас проводить до машины? — спросил Артем.— Я на такси.— Хорошо.И снова между ними повисла эта странная пауза — не пустая, а плотная, живая.Алина уже хотела сказать что-то обычное, нейтральное, но телефон в сумке завибрировал.Она достала его.Максим.На этот раз не сообщение.Фотография.Ее сердце резко ухнуло вниз.Это был снимок из ее старой папки — медицинское заключение трехлетней давности, связанное с той самой темой, которую они с Максимом когда-то переживали как личную, болезненную, почти непереносимую.К снимку было приписано одно короткое сообщение:«Раз уж ты решила играть жестко, давай посмотрим, что будет, если я тоже перестану быть деликатным».Алина почувствовала, как холод проходит по позвоночнику.Пальцы онемели.Воздух вокруг стал слишком плотным.— Что случилось? — сразу спросил Артем.Она молча показала экран.Он взял телефон не касаясь ее руки, прочитал сообщение, и его лицо стало совершенно неподвижным.Потом он медленно поднял на нее взгляд.И в этом взгляде уже не было просто деловой собранности.Там была опасная, тихая жесткость.— Вот это уже грязная игра, — сказал он.Алина смотрела на него и понимала только одно:Максим нанес новый удар.И теперь эта война действительно стала другой.

Несколько секунд Алина просто не могла вдохнуть.Экран телефона светился в темноте чужим, холодным светом. Медицинское заключение. Ее фамилия. Дата трехлетней давности. Та самая история, о которой она почти запретила себе думать вслух. Не потому, что забыла. Потому, что некоторые боли не уходят — они просто перестают жить на поверхности.А теперь Максим вытащил это наружу одним сообщением.Не как воспоминание.Не как сожаление.Как оружие.— Алина.Голос Артема прозвучал низко, спокойно, почти жестко.Она моргнула.Поняла, что все еще смотрит в экран и не двигается.— Да, — ответила она, но голос прозвучал неузнаваемо.Он вернул ей телефон.— Уберите это сейчас.Она послушно погасила экран и опустила руку.Пальцы дрожали.Только теперь.Не в момент чтения — позже, когда тело поняло смысл удара.Артем смотрел на нее внимательно.Без жалости.Без растерянности.Как человек, который понимает: сейчас либо дать ей опору, либо она провалится в старую боль.— Вы можете идти? — спросил он.Странный вопрос.Простой.Почти бытовой.Но именно он почему-то помог.Алина медленно кивнула.— Да.— Хорошо. Тогда мы сейчас не обсуждаем это на улице.Он оглянулся, будто быстро оценил пространство вокруг, и кивнул в сторону припаркованной чуть дальше машины.— Сядем на несколько минут. Просто спокойно.Она снова кивнула.Все внутри было деревянным.Они дошли молча.Артем открыл перед ней дверь, дождался, пока она сядет, сам обошел машину и сел за руль. В салоне было тепло, тихо, пахло кожей, кофе и чем-то очень слабым, мужским, сдержанным. Не духами даже. Просто запахом человека, в присутствии которого не становилось тесно.Алина сидела, глядя перед собой.За лобовым стеклом текла вечерняя набережная, блестели огни, проходили люди. А у нее в голове вдруг распахнулась дверь в прошлое, которую она так долго держала закрытой.Три года назад.Белый кабинет.Голос врача.Пауза.Слова, после которых мир сужается до одной точки.Максим тогда сидел рядом.Слишком прямо.Слишком молча.Потом, уже в машине, сказал:— Давай пока никому не будем говорить.Она тогда кивнула.Потому что сама не хотела говорить.Потому что было больно.Потому что стыдно.Хотя стыдиться было нечего.Но именно так умеют работать женские раны — даже когда вина не твоя, тело все равно проживает ее как личную недостачу.— Алина, посмотрите на меня.Она повернула голову.Артем не повышал голос.Но в нем была та спокойная сила, которой невозможно не подчиниться, если ты на грани.— Сейчас важно одно, — сказал он. — То, что он сделал, — это не про правду. Это про шантаж.Она смотрела на него и слышала слова, но внутри все еще шумело.— Он не имеет права — начала она и осеклась.— Не имеет, — твердо сказал Артем. — И именно поэтому сделал.Вот так просто.Не «какой ужас».Не «я вам сочувствую».А сразу в суть.У Алины дрогнули губы.Она отвернулась к окну.— Он знает, что это самое больное место.— Да.— И бьет туда.— Да.И от этого второго «да» вдруг стало легче.Потому что рядом сидел человек, который не пытался смягчить мерзость поступка. Не уговаривал ее быть выше.