Книга Жена, которой не было в документах, страница 19 – Виолетта Весна

А пока сфотографируй все документы.

Все страницы.

Даже скучные.

Особенно скучные.

Поняла?

— Да.

— И Тая?

— Что?

— Не плачь при нем.

Таисия посмотрела на дверь.

За ней был дом.

Ее дом и не ее дом.

Муж, который уже мысленно переселил ее в другую квартиру.

Дети, которых собирались назвать стабильностью. Стены, которые помнили ее голос, но не могли выступить свидетелями.

— Не буду, — сказала она.

— Плачь потом у меня. Я куплю вино, пироги и, возможно, бейсбольную биту. Последнее — просто для настроения.

— Без биты.

— Посмотрим по поведению Гордея Аркадьевича.

Таисия отключила звонок.

Потом открыла камеру и начала фотографировать документы.

Страница за страницей.

Компенсация.

Содержание.

Квартира.

Неразглашение.

Отсутствие претензий.

Подтверждение неучастия.

Порядок общения с детьми.

Преимущественное проживание с отцом.

Она фотографировала медленно, ровно, без дрожи. Каждый снимок был маленьким сопротивлением.

На последней странице стояло место для подписи.

Таисия Вереснева.

Рядом пустая линия.

Она смотрела на нее долго.

Вот куда ее собирались поместить.

Не в историю компании.

Не в дом.

Не в право на детей.

В пустую строку под отказом от себя.

Из коридора донесся голос Савелия:

— Мам?

Таисия быстро закрыла папку и вышла.

Сын стоял у двери с тетрадью в руках.

— Я нашел.

Она была не в машине, а под креслом.

— Молодец.

Он посмотрел на ее лицо.

— Ты плакала?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

Он подумал и протянул ей тетрадь.

— Смотри.

На обложке детской рукой было написано: «Савелий Вереснев.

Домашние задания».

Фамилия.

Опять фамилия.

Таисия присела перед сыном.

— Красиво написал.

— Я сам.

— Вижу.

Он помолчал.

— А если у тебя будет другой дом, я смогу там написать свою фамилию? Вопрос ударил сильнее любого пункта соглашения.

Таисия взяла его маленькие руки в свои.

— Ты сможешь написать свою фамилию там, где будешь чувствовать себя дома.

— А ты?

— И я.

— А папа?

Она провела большим пальцем по его ладони.

— Папа тоже.

Савелий кивнул, но видно было, что это слишком сложная математика для семилетнего человека. Внизу позвали:

— Савелий Гордеевич, пора ехать.

Он дернулся, потом вдруг обнял Таисию за шею.

Сильно.

Почти больно.

— Не уходи, пока меня нет.

Она обняла его в ответ.

— Я буду здесь.

— Обещаешь?

Таисия закрыла глаза.

— Обещаю.

Он побежал вниз.

Она слушала его шаги, пока они не стихли. Потом вернулась в спальню, взяла серую папку и подошла к зеркалу.

Женщина напротив выглядела собранной.

Темно-синее платье.

Убранные волосы.

Бледное лицо.

Обручальное кольцо на руке.

Не брошенная жена.

Пока еще нет.

Не женщина, которой предложили уйти тихо.

Не приложение к чужой стабильности.

Таисия Вереснева.

Таисия Ладанова.

Женщина, которую не вписали в документы.

Женщина, которая еще могла найти свои.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Гордея.«Вечером продолжим. Прошу тебя не принимать поспешных решений».

Таисия посмотрела на экран.

Потом набрала ответ.«Я уже слишком долго не принимала никаких».

Отправила.

Через несколько секунд появились три точки.

Исчезли.

Появились снова.

И снова исчезли.

Гордей ничего не ответил.

Таисия убрала телефон, взяла папку и открыла верхний шкаф. Старые коробки стояли там, куда их убрали после переезда: аккуратно, высоко, почти недоступно. Как будто прошлое можно было поставить на полку и решить, что оно больше не вмешается.