Книга Жена, которой не было в документах, страница 147 – Виолетта Весна

Марта подарок приняла, но сказала отцу:

— Если бабушка хочет со мной говорить, пусть говорит со мной, а не через коробки.

Гордей передал.

Через две недели Эльвира Павловна позвонила внучке и впервые начала разговор не с оценок, формы, осанки или фамилии.

— Как ты?

Марта потом сказала Таисии:

— Было странно.

Но не ужасно.

Для Эльвиры Павловны это, наверное, был почти подвиг.

Имущественное соглашение получилось не победой из рекламной истории.

Таисия не получила половину империи.

Не въехала триумфально в офис «Вереснев и Север» с флагом справедливости.

Не стала хозяйкой всего, что когда-то помогала начинать.

Жизнь редко так аккуратно платит по старым счетам.

Но Гордей подписал признание ее вклада в первый проект.

Документально.

Отдельным соглашением.

С указанием, что добрачное имущество Таисии Ладановой было использовано при запуске проекта, ставшего основой последующего развития группы.

Ей выплатили компенсацию.

Не «подарок».

Не «содержание».

Компенсацию за вклад, который слишком долго называли семейной помощью.

Также она получила долю в одном из объектов, созданных на базе ранней структуры, и право запустить собственный проект восстановления старых городских пространств при финансовом участии фонда, созданного в рамках соглашения.

Норин сказал:

— Не идеальная справедливость.

Но в нашем мире это уже почти редкий зверь.

Лида сказала:

— Редкий зверь пусть платит налоги и не кусается.

Гордей на финальной встрече молчал почти все время.

Только когда Таисия подписала последнюю страницу, сказал:

— Спасибо, что не уничтожила компанию.

Она посмотрела на него.

— Я не хотела уничтожать компанию. Я хотела перестать быть той, кого можно уничтожить ради нее.

Он опустил глаза.

— Да.

Это «да» больше не звучало как поздний нож.

Скорее как отметка на полях: понял, но исправить прошлое уже нельзя.

С детьми они договорились отдельно.

Не идеально.

Но живо.

Часть недели — у Гордея в большом доме.

Часть — у Таисии.

Праздники — заранее и без соревнования, кто купит дороже.

Школьные решения — вместе.

Врачи — вместе.

Важные разговоры — без Ренат, бабушек, юристов и случайных «источников рынка».

Марта сама выбрала лампу в свою комнату у Таисии.

Не розовую.

Серую, с гибкой ножкой и теплым светом.

— Чтобы можно было читать и не чувствовать себя в больнице, — объяснила она.

Плед тоже выбрала сама.

Почти такой же, как в большом доме, но чуть мягче.

Савелий получил коробку страха.

Настоящую.

Деревянную, с крышкой, которую они вместе покрасили в синий цвет. На крышке он написал:

«Открывать, если страшно.

Не открывать, если просто скучно».

Внутри лежали заколка Таисии, маленький динозавр, резинка Марты, билет с того самого концерта, камешек из двора большого дома и ключ от новой квартиры — запасной, декоративный, уже не открывавший дверь, потому что замок потом заменили.

— Пусть будет, — сказал Савелий.

— Для памяти, что ключи бывают разные.

Таисия тогда обняла его так крепко, что он возмутился:

— Мам, я не документ, меня мять нельзя.

Она рассмеялась и отпустила.

В дверь позвонили в четыре пятнадцать.

Таисия открыла.

Савелий влетел первым.

— Мам!

У нас в школе был спор, можно ли считать муравейник городом!

— И?

— Я сказал, можно, если у них есть администрация.

— С кривой крышей?