Книга Жена, которой не было в документах, страница 119 – Виолетта Весна

— Я не писал текст.

— Но подписал позицию.

— Да.

— И отправил в суд.

— Да.

Она сделала шаг к нему.

— Ты сказал детям, что они не должны выбирать.

А потом подал бумагу, где выбор уже сделан за них.

Он закрыл глаза.

— Я знаю.

— Тогда зачем пришел? Объяснить, что все не так?

— Нет.

— А что?

Он открыл глаза.

— Сказать, что я готов отозвать формулировки про твое эмоциональное состояние.

Таисия почти засмеялась.

— Как щедро.

— И предложить временный график без закрепления проживания только со мной.

Лида перестала крутить маркер.

Таисия внимательно посмотрела на Гордея.

— Почему?

— Потому что Марта сегодня написала мне.

Сердце Таисии дернулось.

— Что?

Гордей достал телефон.

— Прочитай.

Она не взяла.

— Скажи сам.

Он опустил взгляд на экран.

— «Пап, если суд скажет, что мы временно с тобой, мама будет временно мамой?»

В комнате стало тихо.

Лида отвернулась к окну.

Таисия почувствовала, как что-то внутри оборвалось и одновременно собрало ее сильнее.

Марта.

Ее Марта, которая хотела большой дом.

Которая боялась выбрать.

Которая молчала, потом говорила, потом снова молчала.

Она спросила отца именно так.

Временно мамой.

— Что ты ответил? — спросила Таисия.

Гордей потер лицо рукой.

— Что нет. Что мама не бывает временной.

— А потом?

— Потом сидел десять минут и смотрел на свою же фамилию в ходатайстве.

Он убрал телефон.

— Таисия, я не отзову ходатайство полностью сегодня. Юристы скажут, что это слабость, и я… пока не готов.

Но я дам им команду убрать все, что ставит под сомнение твою адекватность, и предложить равный временный порядок до заседания.

Таисия смотрела на него.

Сердце хотело ухватиться за это как за добро.

Голова слышала Норина.

Щедрость после доказательств — расчет.

Но это была не только щедрость.

Это был страх, вызванный детской фразой.

— Через адвокатов, — сказала она.

— Да.

— Сегодня.

— Да.

— И письменно мне копию.

— Да.

Лида сказала:

— И чтобы без «по доброй воле отца» в формулировках.

Гордей посмотрел на нее.

— Лида, ты…

— Я морально-канцелярская поддержка, мы уже выяснили.

Таисия почти улыбнулась.

Гордей выдохнул.

— Хорошо. Без этого.

— И еще, — сказала Таисия.

— Ты поговоришь с Мартой. Не чтобы объяснить суд.

А чтобы сказать: она не виновата в том, что сказала про дом.

— Я уже собирался.

— Не собирайся. Сделай.

Он кивнул.

— Сделаю.

— И с Савелием.

— Да.

— Без обещаний, которые не сможешь удержать.

— Да.

Лида тихо пробормотала:

— Слишком много «да», я нервничаю.

Гордей услышал.

— Я тоже.

И вдруг это прозвучало почти по-человечески.

Он вышел.

Таисия села обратно.

Руки дрожали.

Лида молчала ровно десять секунд.

Потом сказала:

— Не таем.

— Я не таю.

— Таешь чуть-чуть.

— Лида.

— Ладно.

Он сделал один нормальный шаг. Записываем: шаг нормальный, доверия ноль, проверка обязательна.

Таисия кивнула.

— Да.

— И звони Норину.

— Сейчас.

Норин выслушал.

— Хорошо, — сказал он.

— Ждем письменную позицию.

Но готовим ответ полностью. Не расслабляться.

— Я не расслабляюсь.

— Голос стал мягче.

— Норин.

— Что?

— Я не железная.

— Я тоже. Просто хорошо притворяюсь. Работать продолжаем.

В девять вечера Гордей поднялся к Марте.

Таисия не подслушивала.

Но дверь дочери была приоткрыта, и некоторые фразы все равно дошли до коридора.

— Ты не виновата, — сказал Гордей.