Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 74 – Виолетта Весна

На его лице не было победы.

Только боль.

И ярость.

И свобода, которая не умела быть легкой.

Он посмотрел на Салкрофта.

— Больше никогда, — сказал он.

Салкрофт попытался поднять руку снова.

Не успел.

Мирена схватила со стола белую брачную печать и бросила ее прямо в серебряно-черную формулу у его пальцев. Белый огонь вспыхнул, не удерживая, не украшая, а ослепляя. На миг Салкрофт потерял контроль.

Дамиан шагнул вперед.

Арина подняла руку.

— Не убивай.

Он остановился.

С трудом.

Весь зал почувствовал это усилие.

Дракон мог сжечь. Человек выбрал не дать Совету новый повод.

— Стража, — сказал Дамиан глухо, — лорд Вирен Салкрофт применил запрещенную формулу закрепления северного отката в присутствии полного Совета. Задержать.

Стражники не двинулись.

Салкрофт выпрямился, тяжело дыша.

— Они подчиняются Совету.

Марсена, все это время молчавшая, вдруг поднялась.

Лицо у нее было белым, но голос — ясным.

— Стража. Задержать лорда Салкрофта до внутреннего расследования.

Салкрофт повернулся к ней.

— Марсена.

Она смотрела на него с таким выражением, будто наконец увидела не начальника, не союзника, не хранителя порядка, а человека, который много лет делал ее соучастницей и называл это служением.

— Я слышала Северину, — сказала она.

— Вчера ночью.

И сегодня. Хватит.

Стражники двинулись.

Салкрофт не сопротивлялся.

Не потому, что не мог.

Потому что понял: зал смотрит.

А такие люди всегда лучше всего чувствуют момент, когда проигрыш нужно превратить в паузу.

— Это не закончено, — сказал он Арине.

Она встретила его взгляд.

— Конечно. Я еще не назвала всех.

Его увели.

Зал Совета остался в странной, оглушенной тишине.

Дамиан стоял в центре.

Тень крыльев за ним постепенно уменьшалась, пока не исчезла совсем. Но Арина знала: они там. Раненые. Живые. Помнящие боль.

Она сделала шаг к нему.

На этот раз не потому, что печать тянула.

Потому что сама хотела проверить, устоит ли он.

Дамиан повернулся к ней.

— Ты ранена.

— Не начинай.

— Я только сказал.

— В твоем голосе уже собирался приказ.

Он закрыл глаза на секунду.

— Прости.

Она устало посмотрела на него.

— За это или вообще?

— Начну с этого. Остальное займет дольше.

И это было так неожиданно честно, что Арина не нашла, чем ударить в ответ.

Ливия подбежала к ней.

— Рука.

Арина посмотрела.

Серебряная линия дошла до плеча и теперь медленно угасала. На коже остались тонкие следы, как ветви под инеем. Не раны. Но напоминания.

Тарвик собрал документы со стола и объявил:

— Совет не расходится. Все присутствующие остаются до составления первичного протокола. Кто попытается уйти, будет выглядеть виноватым, что я с удовольствием отмечу.

Один из советников возмутился:

— Вы не имеете власти удерживать Совет!

Тарвик поправил очки.

— Зато у меня есть перо, свидетели и очень плохой сон. Не испытывайте судьбу.

Мирена подошла к отцу.

Он сидел на боковой скамье, серый лицом.

— Мирена…

Она остановилась перед ним.

— Нет.

— Дочь, ты не понимаешь…

— Понимаю. Вы боялись долгов. Потери положения. Сплетен. Вы решили, что если меня красиво выдать, это будет не продажа.

Он опустил глаза.

— Я хотел защитить род.

— А я хотела, чтобы вы хоть раз защитили меня.

Он не ответил.

Мирена кивнула, словно именно этого и ждала.

— Я больше не кандидатка Совета.