Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 73 – Виолетта Весна

Не через Северину.

Через старый договор, о котором писала мать Дамиана.

Через то самое проклятие Ровенхольдов, которое Совет держал поколениями.

Дамиан упал на одно колено.

В зале кто-то вскрикнул.

Тень дракона за его спиной рванулась, но цепи стянули второе крыло так резко, что первое тоже дрогнуло.

Салкрофт смотрел на Арину.

— Вот цена вашей правды. Продолжайте, и он сломается.

Мирена побледнела.

Ливия прошептала:

— Нет…

Арина стояла неподвижно.

Все внутри нее хотело броситься к Дамиану. Коснуться. Удержать. Принять на себя хотя бы часть боли. Именно этого они от нее и ждали. Именно так работала система. Дракону больно — женщина становится щитом. Мужчина падает — ее кровь зовут долгом. Любовь, вина, страх, привязанность — все превращают в повод для новой цепи.

Дамиан поднял на нее глаза.

Сквозь боль.

И прохрипел:

— Не соглашайся.

В зале стало тихо.

Даже Салкрофт на миг замер.

Арина смотрела на Дамиана и видела не главу рода. Не бывшего мужа. Не дракона, которому нужны крылья.

Человека, который наконец понял урок своей матери.

Не проси женщину быть твоим крылом.

Научись лететь рядом.

Арина сделала вдох.

Потом открыла шкатулку памяти внутри себя.

Не ту, где лежали браслеты.

Глубже.

Где за последние два дня собрались голоса.

Северина.

Лиора.

Эдна.

Элиса.

Женщины, которым говорили: если уйдешь, он умрет.

Если откажешься, род рухнет.

Если потребуешь свободы, станешь виновной.

Арина подняла левую руку.

Серебряная ветвь вспыхнула до плеча.

Салкрофт улыбнулся.

Он решил, что она сдастся.

— Я не соглашусь, — сказала Арина.

Его улыбка застыла.

Она повернулась к Дамиану.

— И не оставлю.

Потом посмотрела на тень его крыльев.

На цепи.

На имена.

И сделала то, чего не было в старых договорах, потому что никто из их составителей не верил, что удерживающая кровь может выбирать не между подчинением и разрывом.

— Северина Эйверс-Ровенхольд, — произнесла Арина громко.

— Лиора Фейн. Эдна Вейл. Элиса Острейл. Рианна Тольд. Мейра Осс. Севера Найт. Идана Мор. Лиссет Харн. Все, чьи имена стерли, чтобы сделать цепь. Я не беру вашу боль. Я возвращаю вам имена.

Серебро ударило по залу.

Не вниз.

Не в Дамиана.

В цепи.

Каждое имя вспыхнуло на звене, и звено перестало быть безымянным металлом. Оно стало памятью. Личностью. Выбором, когда-то отнятым. Цепь, построенная на обезличивании, не выдержала имен.

Первое звено лопнуло.

Потом второе.

Потом третье.

Дамиан закричал.

Не от разрушения.

От боли освобождения.

Так, наверное, кричит крыло, которому возвращают кость после долгого плена.

Арина тоже почувствовала удар. Рука вспыхнула до плеча, пальцы онемели, сердце сбилось. Но боль не поглотила ее. Она шла рядом, не внутрь. Эхо-кровь больше не держала чужой крик. Она проводила его обратно к тем, кто должен был услышать.

Салкрофт отшатнулся.

Черная печать на его руке дала трещину.

— Невозможно, — прошептал он.

Тарвик, даже в этом хаосе, сказал:

— Записал.

Второе крыло Дамиана расправилось.

Не красиво.

Не полно.

С рваными краями, с темными следами серебра, с болью, которая еще долго будет жить в каждой жиле.

Но расправилось.

Тень дракона поднялась за ним во весь зал.

Советники отступили.

Камень пола треснул под давлением древнего огня. В окнах вспыхнуло северное небо, хотя солнце еще не поднялось. Дамиан медленно встал.