Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 64 – Виолетта Весна

Сначала шёпот.

Потом плач.

Потом облегчение.

Нэйр бросился к ним, но Сорна встала у него на пути.

— Хватит, мальчик.

— Уйди, мёртвая ведьма!

Он ударил серым пламенем.

Сорна приняла удар на себя и отступила, но не упала. Её тело стало прозрачнее.

Ясна вскрикнула:

— Мама!

— Не отвлекайся!

— Опять приказы? Я только тебя нашла!

— И поэтому должна закончить!

Таргель сжал зубы и добавил огня в клятву. Его рана на груди снова открылась. Кровь выступила на повязке.

Ясна почувствовала боль через печать.

— Таргель!

— Продолжай.

— Ты сейчас упадёшь.

— Потом.

— Ненавижу это слово.

— Знаю.

Нэйр обошёл Сорну и ударил прямо в Ясну.

Таргель успел закрыть её собой.

Серое пламя врезалось ему в спину.

Он рухнул на одно колено, но руку с клятвы не убрал.

— Нет! — закричала Ясна.

Нэйр улыбнулся.

— Вот она. Ненависть. Ты чувствуешь? Он снова встал между тобой и ударом. Снова решил за тебя. Снова стал щитом, который не спросил, хочешь ли ты видеть его смерть.

И ярость действительно поднялась.

Огромная.

Горячая.

Почти слепая.

На Таргеля.

На Нэйра.

На Сорну.

На весь Зольмар с его клятвами, браками, тронами, мёртвыми невестами и матерями, которые возвращаются только для того, чтобы снова исчезнуть.

Пепельная вязь вспыхнула дико.

Клятва дрогнула.

Нэйр засмеялся.

— Да. Вот так.

Ясна посмотрела на Таргеля.

Он стоял на колене, задыхаясь от боли.

Но его ладонь всё ещё держала клятву.

Он не смотрел на Нэйра.

Он смотрел на неё.

И в его взгляде не было приказа.

Только просьба.

Не спасти его.

Не простить.

Не остаться.

Быть собой.

Ясна вдохнула.

Раз.

Другой.

И направила ярость не в разрушение.

В точку.

В узел.

Туда, где старая клятва называла владение защитой.

— Нет, Нэйр, — сказала она. — Щит становится клеткой, когда не отступает по просьбе. Но сегодня он держит удар, потому что я сама решила стоять рядом с ним.

Таргель поднял глаза.

Ясна положила свою ладонь поверх его.

Огонь и пепел ударили в клятву.

Золотые строки рассыпались.

Но не в смерть.

В новые слова.

Не древние.

Не драконьи.

Их.

«Власть не владеет.Брак не связывает без согласия.Клятва жива, пока её выбирают.Свобода не отменяет любовь.Любовь не отменяет свободу».

Подземный зал вспыхнул светом.

Тени старых клятв закричали — не от боли, а от освобождения. Пепельные ручьи поднялись в воздух, превращаясь в тысячи тонких нитей, которые уходили вверх, в город, к брачным палатам, к дворцу, к домам, где люди когда-то сказали «да», не имея права сказать «нет».

Нэйр отшатнулся.

Его лицо исказилось.

— Что вы сделали?

Сорна улыбнулась.

— То, чего ты боялся. Они не разрушили всё. Они изменили основу.

Нэйр начал распадаться.

Но не исчезать.

Он тянулся к Расколу, пытаясь слиться с ним до конца. Серый дым обвил его тело, поднял над полом, сделал выше, страшнее. За его спиной раскрылась пепельная трещина, и в ней зашевелилось нечто огромное.

— Если я не стану вашим голосом, — прошипел он, — я стану вашим голодом.

Пепельная женщина у обелиска отступила.

— Он рвёт последний удерживающий узел.

Таргель поднялся, шатаясь.

— Что нужно?

Сорна посмотрела на Ясну.

И Ясна сразу поняла, что ответ ей не понравится.

— Живая пепельная вязь должна войти в Раскол и закрыть дверь изнутри.

Таргель сказал:

— Нет.

Старое слово.

Но теперь оно прозвучало не как приказ.