Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 63 – Виолетта Весна

Таргель произнёс:

— Ты уже стал.

— А ты? — Нэйр повернулся к нему. — Сколько людей умерло, пока ты держал трон на старой клятве? Сколько браков заключили именем твоего порядка? Сколько женщин плакали в этих палатах, пока ты делал вид, что империя стабильна?

Таргель побледнел.

Ясна почувствовала через печать, как каждое слово вонзается в него.

Потому что Нэйр бил правдой.

Опять.

— Да, — сказал Таргель.

Нэйр замер на полуслове.

— Что?

— Да, — повторил Таргель. — Я отвечаю за это. Не за всё, что сделали до меня, но за всё, что не изменил, когда мог.

Нэйр смотрел на него с явным раздражением.

— Не смей становиться честным сейчас. Это портит сцену.

Ясна едва не улыбнулась.

Сорна тоже.

Пепельная женщина у обелиска подняла руки, и вокруг них проступили древние знаки. Главная клятва Зольмара начала проявляться в воздухе: золотые строки, переплетённые с серыми узлами. В этих строках было всё — власть драконов, подчинение домов, брачные договоры, право трона, право крови.

И ложь.

Она была не в одном слове.

Она была в самой основе.

«Мы владеем, потому что защищаем».

Ясна прочитала её и почувствовала тошноту.

Сколько насилия в мире называли защитой.

Сколько клеток — домом.

Сколько молчания — миром.

Таргель тоже прочитал.

Его лицо изменилось.

Не от удивления.

От признания.

— Вот, — сказал Нэйр мягко. — Видишь, Ясна? Он сам признал. Его трон — ложь. Его брак — ложь. Его любовь — поздняя заплатка на цепи. Назови третью причину. Скажи, что он никогда не любил тебя так, чтобы освободить вовремя.

Печать на запястье вспыхнула.

Нэйр подошёл ближе.

— Разве это не правда? Любовь, которая приходит после кражи выбора, разве она любовь? Любовь, которая учится спрашивать только после того, как запирала двери, разве она достойна? Скажи это. Скажи — и мы сожжём старую клятву вместе.

Ясна посмотрела на Таргеля.

Он не защищался.

Не спорил.

Не просил.

Только смотрел на неё с такой открытой болью, что ей стало страшно.

Не за него.

За себя.

Потому что Нэйр снова нашёл правду.

Да, любовь Таргеля была поздней.

Да, она выросла рядом с его виной.

Да, он научился отпускать только после того, как едва не сломал её.

Но правда не всегда целая. Иногда она состоит из ран, которые больше не лгут.

Ясна шагнула к золотым строкам клятвы.

— Я не скажу, что он не любил.

Нэйр прошипел:

— Тогда ты слабее, чем я думал.

— Нет. Просто я не обязана путать боль с ложью.

Она подняла руку к главной клятве.

Пепельная вязь потянулась к словам.

Таргель встал рядом.

— Что мне делать?

Ясна посмотрела на него.

— Скажи правду трону.

Он понял.

Сделал шаг вперёд и положил ладонь на золотые строки.

Огонь вспыхнул вокруг его пальцев.

— Я, Таргель Ойрхан из Дома Ойрхан-Ра, отказываюсь от права владеть судьбами Зольмара по крови дракона.

Зал содрогнулся.

Нэйр закричал:

— Нет!

Таргель продолжал, голос его стал громче:

— Я отказываюсь от брачных договоров, заключённых силой моего дома. От власти, построенной на страхе. От защиты, которая стала клеткой.

Золотые строки треснули.

Ясна добавила свою вязь.

— Я, Ясна Вельтри, не разрываю эту клятву слепой ненавистью. Я развязываю её там, где она держала без согласия.

Пепельные нити вошли в ложь.

Не рванули.

Распутали.

Одна за другой серые петли стали падать на пол.

Из теней старых клятв раздались голоса.