Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 58 – Виолетта Весна

— Я не могу. Я не могу.

Её мать шептала в ответ:

— Можешь. Ради дома.

В другом углу юноша с пустым лицом смотрел на свою будущую жену так, будто они оба уже были мертвы.

У колонны старик поправлял браслет на руке девочки, которая была слишком молода для такого страха.

Ясна сжала пальцы.

Нет.

Нэйр выбрал место идеально.

Здесь её гнев был праведен.

И потому опасен.

— Ты пришла, — сказал голос за спиной.

Ясна не обернулась сразу.

— Ты просил без дракона. Наслаждайся редким случаем, когда женщина выполнила мужскую просьбу и не пожалела об этом заранее.

Нэйр стоял у медной арки, одетый в светлый камзол, будто пришёл на праздник, а не на массовое проклятие. Его лицо снова было красивым и мягким. Только глаза оставались пустыми.

— Ты смешна даже на краю катастрофы.

— Это помогает не стать такой скучной катастрофой, как ты.

Он улыбнулся.

— Скучной? Я даю тебе возможность сделать то, для чего ты рождена.

— Освободить?

— Разорвать.

— Это разные вещи.

— Не для тех, кого держат.

Ясна посмотрела на девушек в фатах.

На женщин, которые молчали.

На стариков, считающих живые судьбы строками договоров.

И ненависть поднялась в ней горячо.

Нэйр почувствовал.

Конечно.

— Видишь? — прошептал он. — Они ждут тебя. Все эти клятвы. Все эти несказанные «нет». Разве ты не слышишь?

Она слышала.

Слишком хорошо.

«Не хочу».

«Боюсь».

«Спаси меня».

«Пусть кто-нибудь скажет за меня».

Ясна закрыла глаза.

Пепельная вязь потянулась ко всем нитям сразу.

Можно было рвануть.

Одним движением.

Разорвать все ложные браки.

Разбить медные двери.

Показать старым домам, что их власть — пыль.

И вместе с ложными клятвами рухнули бы настоящие. Слабые, юные, ещё неокрепшие. Те, где любовь только училась говорить. Те, где выбор был трудным, но своим.

Справедливость, которая не различает виновных и живых, быстро становится голодом.

Элирса была права.

Ясна открыла глаза.

— Нет.

Нэйр перестал улыбаться.

— Нет?

— Я не буду рвать всё.

— Тогда они останутся в цепях.

— Я развяжу тех, кто сам хочет быть свободным.

— Они боятся говорить.

— Значит, я дам им голос. Не заменю его своим.

Серый дым вокруг пола потемнел.

— Благородно, — сказал Нэйр. — Медленно. Слабо.

— Зато не по-твоему.

Он поднял руку.

Медные двери брачного зала захлопнулись.

Гости закричали.

Серые печати вспыхнули на стенах, отрезая выходы. Музыканты бросили инструменты. Женихи, невесты, старшие домов — все завертелись в панике.

Нэйр шагнул в центр зала.

— Тогда пусть они скажут сами.

По его жесту брачные нити вспыхнули.

И все несчастливые клятвы заговорили разом.

Не голосами.

Криками.

Девушка в жемчуге упала на колени.

— Я не хочу!

Её мать вскрикнула:

— Молчи!

— Я не хочу! — повторила девушка громче, и её брачный браслет треснул.

У колонны юная невеста сорвала фату.

— Мне четырнадцать!

Зал ахнул.

Старик рядом попытался схватить её, но Ясна уже шагнула вперёд.

Пепельная вязь хлестнула по его руке.

— Только тронь.

Он отшатнулся.

Нэйр смеялся.

— Вот. Вот оно. Правда. Боль. Ненависть. Разве не прекрасно?

— Нет, — сказала Ясна. — Прекрасно будет, когда ты заткнёшься.

Она подняла руки.

Пепельные нити пошли не от неё к клятвам, а от людей к ней. Осторожно. По одной.

— Кто не хочет этого брака, — сказала Ясна громко, — скажите.

Старые дома взорвались возмущением.