Книга Развод? С удовольствием, мой дракон, страница 54 – Виолетта Весна

— Госпожа, вы же не станете?

Ясна посмотрела на неё.

Потом на Таргеля.

Он молчал.

И это молчание было не приказом.

Оно было страхом.

Он боялся не того, что она разрушит печать.

Он боялся услышать её ненависть.

Нэйр снова заговорил из дыма:

— Первая причина уже лежит у тебя на языке, Ясна Вельтри. Он украл твой выбор.

Боль в запястье вспыхнула.

Перед глазами Ясны возник зал Совета. Белое платье. Бумага о разводе. Холодное «отказано».

Потом другая память.

Свадьба.

Её собственный голос, произносящий клятву, которую она не понимала.

Таргель рядом.

Неподвижный.

Молчаливый.

Виновный.

Слова поднялись сами.

Такие лёгкие.

Такие правильные.

— Ты украл мой выбор, — сказала Ясна.

Таргель закрыл глаза.

Первая трещина на печати стала глубже.

В зале завыл ветер.

Мирсана вскрикнула:

— Ясна!

— Нет, — сказала Ясна, поднимая руку. — Пусть слышит.

Таргель открыл глаза.

Она смотрела прямо на него.

— Ты украл мой выбор, — повторила она. — И это правда. Не Нэйрова. Не Раскола. Моя.

Он не стал оправдываться.

— Да, — сказал он.

Слово ударило сильнее, чем любое отрицание.

Нэйр тихо рассмеялся.

— Хорошо. Вторая причина. Он украл твою память.

Печать на запястье обожгла.

Ясна снова увидела мать. Сорну в пепле. Нижние залы. Таргеля, который плакал, но всё равно положил ладонь ей на лоб. Тьму, которая забрала годы правды.

Она сжала зубы.

Таргель стоял перед ней бледный, раненый, беззащитный в своей вине.

— Ты украл мою память, — сказала она.

Вторая линия печати треснула.

Грохот прокатился под залом.

Плита в центре поднялась на палец, будто под ней что-то огромное вдохнуло.

Руфа заплакала.

Варсо выкрикнул древнее слово и ударил посохом по полу. По камню побежали медные знаки, пытаясь удержать разрыв.

Таргель не сводил глаз с Ясны.

— Да, — сказал он снова.

Она почти ненавидела его за это.

За то, что он не защищался.

За то, что не превращал её боль в спор.

За то, что не давал ей чистого, удобного врага.

Нэйр стал видимым в дыму. Не телом — очертанием. Светлые волосы, мягкие черты, пустые глаза.

— Третья причина, Ясна. Самая простая. Он никогда не любил тебя. Он использовал тебя как печать, как ключ, как щит для трона. Скажи это.

Печать на запястье вспыхнула чёрным.

Ясна зашаталась.

Таргель шагнул к ней, но остановился.

Не посмел коснуться.

И это почти сломало её.

Потому что раньше он бы схватил, удержал, запретил, приказал. А теперь стоял и ждал её выбора, хотя этот выбор мог уничтожить его.

— Скажи, — прошептал Нэйр. — Он не любил тебя.

Перед Ясной вспыхнули воспоминания.

Не её.

Его.

То, что брачная буря открыла ночью.

Таргель, боящийся коснуться её не потому, что не хочет, а потому что считает своё желание опасным. Таргель, стоящий на площади с кровью на губах. Таргель, который сказал: «Твоя жизнь была важнее трона». Таргель, молодой, плачущий среди пепла, с ней на руках.

И ещё.

То, как он смотрел на неё утром после Совета.

То, как почти улыбнулся, когда она назвала его скучным.

То, как боялся, что она уйдёт.

Это не отменяло вины.

Не стирало боли.

Но это не было нелюбовью.

Ясна подняла голову.

— Нет.

Нэйр замер.

— Что?

— Нет, — повторила она. — Этого я не скажу.

Дым вокруг него потемнел.

— Он использовал тебя.

— Да.

Таргель вздрогнул, но промолчал.

— Он лгал тебе.

— Да.

— Он держал тебя рядом силой печати.