Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 101 – Анна Ротш

Она жевала, слушала его дилемму о форме облаков, о том, почему у стульев четыре ножки, а не три, и о том, что случилось бы, если у камней были крылья. И не заметила, как они миновали серые коридоры, вышли во внутренний двор, пересекли его и оказались у входа в гостевой дворец.

— А мы… мы куда? — спросила она, когда он начал подниматься по лестнице.

— К тебе, — ответил Унсин, не оборачиваясь.

Она послушно пошла за ним, всё ещё жуя, однако, когда они поднялись на этаж, Унсин вдруг остановился.

— Кажется, здесь я должен тебя оставить.

Она выглянула из-за широкой спины и проследила за его взглядом: у двери в её покои, прислонившись плечом к косяку, стоял Ноктифер. Увидев их, он выпрямился.

— Я не опоздал?

Некрия перевела взгляд с него на Унсина, потом на тарталетку в своей руке, на блюдо. Тихонько вздохнув, она всё же сделала шаг вслед за Унсином. Второй. Третий. Ступенька под ногой скрипнула.

— А как же работа?

Некрия замерла.

— Как же уроки?

Она медленно повернула голову через плечо: Ноктифер стоял всё там же у её двери, вжавшись спиной в косяк, будто без этой опоры мог рухнуть в любой момент.

— Кажется, — тихо сказала она, — вы и без моей помощи неплохо справляетесь.

Внизу, на первой ступеньке первого этажа, Унсин наконец остановился. Он стоял к ним спиной, делая вид, что с большим интересом разглядывает напольные вазы — огромные, в человеческий рост, и оттого бесполезные. Но его поза, чуть напряжённая, чуть наклонённая в сторону лестницы, выдавала его истинные намерения: он слушал.

Тишина наверху затянулась. Пока Ноктифер молчал, подбирая то ли мысли, то ли слова к месту, Некрия смотрела на него и наконец осознала: она не имеет права на обиду. На что? На то, что он не пригласил её на танец? С чего бы ему танцевать с ней? На то, что сделал вид, будто не знает её? На то, что вырвал её из рук Унсина? Она не имела права на обиду, но… как же она хотела воспользоваться им хотя бы раз.

Она развернулась. Полностью. Склонила голову и корпус в безупречном поклоне.

— Прошу прощения, ваше высочество, — голос её звучал ровно, без тени эмоций. — За вчерашнее. За то, как я посмела себя вести при всех. За то, что поставила под сомнение ваш статус.

Ноктифер дёрнулся.

— Что? Ты… о чём ты вообще?

— Я вела себя неподобающе. Это не повторится.

— Ты… — он шагнул вперёд, запустил руку в волосы, взъерошил их, не находя слов. — Ты вообще понимаешь…

Он замолчал, выдохнул, прислонился лбом к стене.

— Эта ситуация… она только пошла на руку, понимаешь? — заговорил он глухо, в стену. — Я показал…

Он запнулся и проглотил конец фразы.

— Я должен извиниться.

— Не за что.

— Некрия.

— Не за что, ваше высочество.

— Мы же договорились! — голос его сорвался, ударился о стены и стих. — Договорились же?

Ноктифер отвернулся, зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Он не знал, что должен чувствовать. Не знал, как должен себя вести. Не знал, как защитить её, держась на расстоянии, и как выдерживать это расстояние, когда внутри всё рвётся наружу.

Некрия вздохнула.

— Вас давно ждут за завтраком.

— Я не хочу есть. Я хочу, чтобы ты со мной поговорила.

— Такой разговор вас устраивает?

Он промолчал. Потом, просто чтобы хоть что-то сказать, всё же выдавил:

— Урок. Какой у нас сегодня урок?

— Вам нужно отдохнуть.