Книга Глаза нефритового дракона, страница 36 – Анна Боронина

Могла ли быть правдивой легенда, рассказанная старым реставратором, когда он впервые привёл её в этот зал?

Лина не особо верила в правдивость легенд, которыми щедро с ней делился То Лао, они были всего лишь волшебными, иногда страшными сказками, а вовсе не свидетельствами живших в давние времена. Но в вечерних сумерках фреска вновь казалась живой.

Тишину разорвал неожиданно громкий звук мобильного, заставивший Лину подскочить на месте.

— О, кажется, насчёт чешуек, – невозмутимо сказал То Лао, посмотрев на экран. – Я выйду, здесь плохо ловит сеть. Не уходи пока, я быстро.

И не успела Лина хоть как-то отреагировать, как старый реставратор поспешно вышел, оставляя её наедине с драконом. Из-за неплотно прикрытой двери донёсся его голос, объясняющий что-то на китайском, а потом и он стих.

Лина осторожно встала, разминая затёкшие ноги, и дотронулась до стены. С закрытыми глазами можно было представить, что под пальцами самая настоящая прохладная чешуя. Ей даже показалось, что она покачивается, как если бы драгоценная шкура вздымалась в такт тихому дыханию.

— Иногда мне кажется, что ты слышишь меня, – прошептала Лина, поглаживая неровности пальцами.

Внезапно показалось, что стена качнулась, палец задел что-то острое, и Лина ощутила неприятную боль, какая бывает при порезе. Сначала ей почудилось, что громадный дракон будто вздохнул в ответ на её слова. Она вновь осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, дотронулась до стены и почувствовала только прохладу.

Конечно, почудилось! Лина покачала головой, посмеиваясь над собственной впечатлительностью, и приблизила руку к лицу.

На подушечке выступила капелька крови: палец она и правда порезала. Наверное, об острый край сколотой перламутровой чешуйки.

Лина прерывисто вздохнула, досадуя на неаккуратность – не хватало ещё счищать кровь с фрески: не было ничего хуже засохшей крови, её просто невозможно было свести до конца, – и неожиданно покачнулась на лесах.

Опрометчиво закрыв глаза, она забыла, что стоит на большой высоте, и инстинктивно отступила на шаг, пытаясь сохранить равновесие. Вот только дощатого настила уже не ощутила и, неловко взмахнув руками в безуспешной попытке удержаться, сорвалась вниз.

Она не успела ни вскрикнуть, ни даже испугаться, когда, словно сотканное из тумана и воды, длинное чешуйчатое тело обхватило её тугим кольцом, прервав падение.

— С-спасибо, – на автомате поблагодарила Лина и замерла, распахнув глаза: прямо перед ней раскачивалась, с любопытством её разглядывая, огромная усатая голова.

Прозрачные глаза под кустистыми бровями с интересом её разглядывали, мягкий призрачный мех едва заметно колыхался.

— Бу-у-у кхе-ти-и, – гулко, словно завывание ветра, прогудел зверь, обнажая белоснежные зубы.

Это оказалось слишком даже для её живого воображения художника, и Лина, закатив глаза, обмякла и провалилась в темноту.

Очнулась она на полу. Просто вынырнула из внезапного обморока и осторожно села, стараясь понять, что произошло.

В зале всё гуще становились сумерки, дракон был там, где ему и полагалось быть, – на стене в виде фрески. Чешуйки всё так же тускло блестели на гибком теле свирепо скалящегося дракона – прекрасного, но, конечно же, не настоящего, не такого, который мог бы подхватить её в воздухе.