Книга Глаза нефритового дракона, страница 107 – Анна Боронина

Лина задёрнула шторы, погружая комнату в темноту. Она немного отдохнёт, а завтра разузнает у То Лао всё, что ей надо. И начнёт с вопросов о драконе.

На следующее утро стремлениям Лины прижать То Лао к недавно отреставрированной стене и задать вопросы не суждено было реализоваться. Несмотря на то что она чувствовала себя отвратительно, а градусник показывал повышенную температуру, при которой самым разумным было бы лежать, пить горячее и максимум смотреть дурацкие сериалы, чтобы убить время, Лина всё-таки приползла на работу. Там её ждал неприятный сюрприз: не было не только самого То Лао, но даже Хуо.

Пожилая китаянка, которую Лина плохо знала, та восстанавливала вытканных на шёлке журавлей в мастерских и только последнюю неделю руководила группой реставраторов, закрепляющих шёлк на шпалерах, на ломаном английском объяснила, что То Лао велел ей продолжать заниматься чешуйками до его возвращения. Когда главный реставратор вернётся, Лина не поняла, хотя китаянка старательно загибала пальцы с аккуратным маникюром, показывая ей комбинации чисел.

Лина, вытирая испарину со лба, взобралась на леса и, словно в тумане, провела первую половину дня. Обед она пропустила даже не потому, что увлеклась, а чтобы не упасть от слабости по дороге. Мысль о том, чтобы слезть с лесов, пойти где-то перекусить (приготовить что-то с собой она накануне не смогла), а потом вернуться и опять работать, вызывала тошноту. Даже дракон сегодня не объявился, хотя она уже привыкла, что Шень хотя бы на несколько минут появляется рядом с комментариями и замечаниями. Сегодня же никакого призрачного дракона не было, только туман в голове от температуры да назойливая боль, отдававшаяся в ушах, когда она поворачивала голову.

А ещё перед глазами плавали золотые мушки, и сегодня их было так много, что Лина видела их не только мельком, краем глаза где-то на периферии зрения, а ясно и чётко.

Сияющие крупинки, похожие на мельчайшую взвесь её любимой золотой туши для каллиграфии, кружили в районе её груди, скользили, обвивая невесомыми лентами руки, стекали с пальцев и словно бы растворялись в стене. Сначала ей показалось, что мерцающий поток просто утекает куда-то, но потом Лина обратила внимание, что тончайшие ручейки будто текут по изображению дракона, огибают каждую чешуйку, вплетаются в каждый волосок мохнатой гривы. Словно те места, над которыми она работала, впитали это необычное золото с её рук. Она сжала руки в кулаки в безотчётной попытке остановить этот поток, но золото всё так же утекало во фреску.

Лина огляделась по сторонам, проверяя, видит ли кто-то из её коллег что-то необычное, но каждый был занят своим делом и уж точно не таращился на поток сверкающих пылинок, стекающий с её рук.

Снова закружилась голова и затошнило, и Лина поспешила сползти с лесов. Получилось неловко, и она подвернула ногу. К счастью, сильной боли не было, но наступать стало неприятно, и от усталости, температуры и боли она едва не разревелась. С трудом сдержав слёзы, она прихрамывая вышла на улицу, жадно глотая холодный воздух.