Книга Яблочный бизнес мадам попаданки, страница 84 – Надежда Соколова

Марта посмотрела на меня. Потом на окно — туда, где за двором стоял сарай. И кивнула:

— Не выживут. Ты права. Надо пристройку.

— Пристройку?

— Пристройку к дому. Сбоку. Где старая кладовая. Там стена крепкая, фундамент есть. Можно надстроить. Или пристроить. Комнату. Одну. Или две. Чтобы волки жили под крышей. Как люди.

Я задумалась. Дом был старый, но крепкий. Стена сбоку — та, что выходила на восток, — была толще остальных, сложена из камня, не из дерева. Фундамент под ней был глубокий — я видела его, когда мы копали подпол. Если пристроить комнату к этой стене — она встанет как влитая. И будет тёплой. Камень держит тепло. Камень не пропускает ветер.

— Надо строить, — согласилась я. — Пока есть время. До снега.

— До снега — месяц, — сообщила Марта. — Может, меньше. Успеем?

— Успеем, — сказала я. — Нас пятнадцать. Инструмент есть. Лес есть. Дерево есть — от старых яблонь осталось. Камень есть — на пустоши, за ручьём. Глина есть — у ручья. Солома есть — сена два стога. Всё есть. Надо только начать.

Марта кивнула

— Скажи всем. Вечером. За столом. Пусть решают.

Вечером, когда все сели за стол — пятнадцать человек, — я встала и сказала:

— Надо строить пристройку. Для волков. В сарае зимой не выжить. Комната. Одна. Может, две. К восточной стене. Из камня и дерева. С печкой. До снега. Все — за?

Все согласились.

На следующее утро мы начали. Гуннар начертил план — на земле, палкой, — и все увидели, как это будет. Комната — три на четыре шага. Каменная стена — снаружи. Деревянная — внутри. Крыша — из досок, с соломой, с глиной. Печка — маленькая, в углу, из камня. Пол — земляной, утрамбованный, с соломой. Окно — одно, маленькое, с деревянной рамой, со ставнем. Дверь — своя, отдельная, с улицы. Чтобы волки могли входить и выходить, не тревожа дом.

Работали все. Пятнадцать человек. Бертран и Хельге — на камне. Они ходили на пустошь, за ручьём, где лежали плоские камни, и носили их на телеге — тяжёлые, серые, холодные. Свен и Андерс — на дереве. Они валили старые яблони, которые мы не тронули, — сухие, крепкие, — и пилили их на доски и брёвна. Гвен и Марта — на глине. Они ходили к ручью, копали глину, месили её с соломой — для раствора, для печки, для стен. Ивар и Гуннар — на растворе. Они клали камни, скрепляли глиной, ровняли. Астрид и Сигрид — на еде. Они готовили на всех — суп, кашу, хлеб, — и выносили во двор, и все ели стоя, на ходу, потому что было некогда. Фелина, Мариэль и Тирра — на подносе. Они носили камни, доски, воду, глину. Сальма — на счёте. Она записывала, сколько чего ушло, сколько осталось, сколько ещё надо. Я — на всём. Я ходила между ними, помогала там, где не хватало рук, и смотрела, как растёт стена.

За три дня стена встала. Каменная, толстая, крепкая. За четыре — каркас. За пять — крыша. За шесть — печка. За семь — окно, дверь, пол. За восемь — всё было готово. Комната. Тёплая. Светлая. С печкой, с окном, с дверью. С тремя тюфяками, набитыми соломой, с тремя одеялами, с полкой для инструментов, с гвоздём для одежды. Волки стояли в дверях и смотрели. Хельге молчал. Свен молчал. Андерс улыбался. Потом Хельге сказал:

— Это… — он запнулся. — Это дом. Настоящий. Для нас.

— Для вас, — сказала я. — Теперь вы — под крышей. Как люди.

— Как люди, — повторил Хельге. — Спасибо.