Книга Яблочный бизнес мадам попаданки, страница 82 – Надежда Соколова

— Идите, — согласилась я. — Но сначала — клятва. Как все. У нас так.

— Хорошо, — сказал он. — Я принесу. Мы все принесём. Завтра. Перед уходом.

Он ушёл в сарай — к братьям. Я осталась на крыльце. Сад шумел. Яблони стояли голые. Где-то за холмом садилось солнце. Я думала о том, что нас теперь пятнадцать. Пятнадцать ртов. Пятнадцать работников. Пятнадцать человек в доме, где когда-то жило четверо. Я не знала, выдержим ли мы. Я не знала, хватит ли еды. Я не знала, что скажут в деревнях, когда увидят, что у хозяйки холма целый двор оборотней, эльфов, орков, гномов. Но я знала одно: мы не откажем. Потому что отказ — это не про нас. Мы — те, кто открывает дверь. Мы — те, кто даёт место. Мы — те, кто выживает вместе. И три волка, которые умеют чинить всё и охотиться лучше всех, — это не обуза. Это — подарок. Лес, который нас не бросит. Руки, которые нас починят. Глаза, которые нас защитят.

Хельге, Свен и Андерс ушли в лес на рассвете — вместе с Бертраном. Они не стали ждать недели, о которой говорила Марта. Они ушли на следующее утро, взяв с собой силки, ножи, топоры и мешки. Бертран шёл впереди — молча, как всегда, — и трое волков шли за ним, тоже молча. Четыре оборотня. Четыре молчаливых фигуры, которые растворились в сером предрассветном лесу.

Они вернулись к вечеру. Усталые, грязные, с исцарапанными руками. Но с добычей. Много добычи. Два оленя — небольшие, но настоящие, с рогами, с мясом, с кожей. Шесть зайцев. Десяток птиц — куропатки, какие-то лесные куры, крупные, тяжёлые. И мешок рыбы — Бертран знал запруду, где рыба стояла густо, и они наловили её руками, в мутной воде, по колено, по пояс. Всё это они вывалили во дворе — на траву, на чистую холстину, — и Хельге сказал:

— Вот. Мы обещали. Проверьте.

Марта вышла, посмотрела на добычу. Потом на Хельге. Потом на Бертрана. Бертран кивнул — чуть-чуть, едва заметно. Марта распорядила:

— Хорошо. Верю. Еду — в холодную. Шкуры — в сарай. Рыбу — в соль. Живо.

Мы разделали добычу в тот же вечер — все, кто умел. Астрид и Сигрид свежевали птицу, Мариэль и Фелина — зайцев. Бертран и Хельге снимали шкуры с оленей — чисто, аккуратно, без разрезов. Свен и Андерс чистили рыбу. Ивар помогал — он не мог резать, но мог солить, укладывать, заворачивать. Тирра носила воду. Сальма записывала — сколько чего, куда, на сколько хватит. Я стояла и смотрела. Мяса было столько, что хватило бы на две недели, может, больше. Если засолить, закоптить, завялить — дотянем до весны. Лес нас не бросил. Волки нас не обманули.

На следующее утро Гуннар уехал в Вельден — за покупками. Он взял нашу телегу, вороного мерина, список — длинный, в две страницы, — и мешочек с деньгами. Уехал затемно, чтобы к вечеру вернуться. Мы проводили его — Марта, я, Гвен. Гвен сказала:

— Сахар не забудь. И корицу. Если есть.

— Не забуду, — сказал Гуннар. — Всё будет.

Он уехал. А через час, когда солнце поднялось и стало тепло — по-осеннему, мягко, — Бертран и трое волков пошли в лес за дровами. Инструмент у них был — топоры, пилы, клинья, верёвки. Телега была — наша, рассохшаяся, но ещё крепкая. Лошадь была — гнедая кобыла, старая, но выносливая.

Я осталась дома. Работы было много — перебрать припасы, подготовить кладовую к зиме, утеплить окна, заделать щели. Но я то и дело выходила на крыльцо и смотрела на дорогу, которая вела в лес. Я ждала. Не тревожно — спокойно. Я знала, что они вернутся. С дровами. С добычей. С чем-нибудь ещё. Лес был их домом. Они знали его лучше, чем я — свой сад.