Книга Академия ядов, страница 92 – Елена Станиславская

Серое облако осело, покрыв пол и младшую Требух, из-за чего ее одежда и кожа приобрели оттенок праха. Неподвижно сидя на полу, точно сломанная кукла, Лика хрипло всхлипывала и даже не пыталась подняться.

Воржак, отбежав в сторону, истерически повизгивал, тер лицо и кашлял. Он так старался избавиться от крупиц, попавших в рот и горло, что его вывернуло.

— Не приближайтесь! – Крабух, прикрываясь рукавом, уже подбежал к Лике и теперь отгонял студентов-смельчаков, готовых броситься на помощь. – Держитесь подальше.

Откуда-то возникли смотрители ядотеки – Тьяна не замечала их прежде. Один юркнул за дверь, трое других тотчас перегородили выход. Похоже, на случай массового отравления у них была единственная инструкция: никого не выпускать, помимо гонца, и ждать распоряжений сверху.

Тьяна обогнула Кору, в сомнении застывшую на полпути, и подошла к мастеру переводов. Склонившись над Ликой, он изучал серые частицы на ее плечах. Тьяна встала рядом.

— Я что сказал, Островски? – прорычал Крабух из-под рукава.

— Я староста, – не растерялась Тьяна, – и в чрезвычайных случаях должна содействовать мастеру.

— Это прописано в каком-то тайном кодексе старост? – Крабух и тут не удержался от иронии. Мазанув взглядом по Тьяне, он спросил: – Что это, как думаете?

— Лика, как ты себя чувствуешь? – оставив вопрос без ответа, она обратилась к сокружнице: если кто-то и мог внести ясность, так это сама пострадавшая.

Младшая Требух медленно подняла руки и поправила шляпу – легкие серые крупицы посыпалась на юбку и мрамор. В том, как они летели и оседали, было что-то знакомое. В самом движении, и в текстуре, и в цвете – во всем.

Посмотрев на Тьяну, Лика растерянно пробормотала:

— Как будто в печку упала.

— В печку, – повторила Тьяна и, сдвинув брови, взглянула на Крабуха. – Пепел?

Достав платок, мастер провел им по полу и растер по ткани серый след. Приглядевшись, кивнул.

— Какой-то шутник капнул в ящик «Праховеем». – Он отвел руку от лица и, выпрямившись, объявил на всю ядотеку: – Все в порядке. Здесь нужно не противоядие, а метла и совок. Господин Воржак, – мастер покривился, – возьмите уже себя в руки. А вы, госпожа Островски, долго не проживете, если будете вот так «содействовать в чрезвычайных случаях». Раз вы такая ответственная, назначаю вас главной по уборке. Вместе с Требух. Разбирайтесь с пеплом, пока остальные выполняют задание, и пошис рехабано иэ: это, разумеется, скажется на ваших отметках.

Тьяна кивнула. Она ждала от Крабуха чего-то подобного – условного наказания за самонадеянность. Однако, несмотря на замечание, в глазах мастера читались интерес и одобрение. Как знать, возможно, он пригласит ее в часовню и без «впечатляющего» вопроса.

Протянув руки, Тьяна помогла Лике встать. Та чуть пошатывалась и, посыпанная пеплом, выглядела еще более нелепо, чем обычно. Тьяну обожгла жалость с примесью раздражения. Вот уж чего она не планировала, так это становиться нянькой для дочери настоятельницы Устии.

Один из смотрителей, исполняя наказ Крабуха, повел Тьяну и Лику в подсобное помещение. Выдав им метлы, совки, швабры и три пустых ведра, он сварливо объяснил: «В два нальете воду для мятья пола, а в третье высыпете пепел. И чтоб все блестело!» Наведавшись в уборную, сокружницы вернулись в зал. К ним сразу же подлетел Воржак. Процедив ругательство, он попытался пнуть Тьянино ведро, но она увернулась, полоснула мальчишку взглядом, и тот отступил. Щенок и есть щенок.