Книга Академия ядов, страница 91 – Елена Станиславская

— Представьте, каково это: ты принимаешь «Сномар», отправляешься в мир кошмаров, а твое возвращение зависит сразу от двух ненадежных факторов. От того, сможешь ли ты заплакать во сне, и от человека, который должен собрать твои слезы и напоить тебя. Господина Кавича подвел второй фактор. Он договорился с приятелем, но тот то ли струсил, то ли сглупил. Когда студента обнаружили, его лицо было мокрым от слез, но сердце уже не билось. – Крабух сделал выразительную паузу и улыбнулся. – А теперь мы с вами расстанемся. Вы пройдетесь вдоль стеллажей, выберете любой яд и прочитаете, как его применяли. Одну-две истории, больше не нужно. Как будущим переводчикам и заговорщикам зелий, вам надо понимать, какую ответственность вы несете. Что происходит дальше: когда слово сказано и яд готов. – Он обвел рукой пространство. – Прошу. Выбирайте на свой вкус. А я подожду вас там. – И мастер указал на ряд столов у дальней стены, где студенты переписывали содержимое карточек в свои тетради.

Тьяна сделала вид, что размышляет, к какому яду подойти, и не спеша отправилась на поиски «Любомора». Бесуны располагались в алфавитном порядке, но начиная с конца. На первых стеллажах темнела буква «Т», далее шла «С». Окинув ядотеку взглядом, Тьяна предположила, что «Л» находится на втором этаже.

Боковая лестница привела к нужному стеллажу, но пузырек с «Любомором» оказался под самым потолком. Подтащив тяжелую деревянную стремянку, Тьяна полезла наверх. Ступени уютно поскрипывали под ногами, мимо глаз проплывали разноцветные пузырьки. Достигнув «Любомора», Тьяна посмотрела на него и тоскливо усмехнулась: «Так вот ты какой». Ярко-красный и густой, точно сладкий ягодный взвар на Дне урожая. Во время праздника часто делали предложения руки и сердца, а потому взвар в шутку называли любовным зельем. Какая насмешка, что «Любомор» оказался похож на него. Раньше Тьяна видела бесун только на картинках – вживую он производил иное впечатление.

Она протянула руку к ящику и вдруг испытала приступ нерешительности. Что она почувствует, когда прочитает истории отравленных? Как поведет себя, если не обнаружит ни одного счастливого финала? Возможно, стоило выбрать другой яд? Замешкавшись, Тьяна глянула вниз. Как там остальные? Кора, Лика? Наверное, вовсю шуршат карточками.

Сверху отлично просматривался первый этаж. Тьяна увидела мастера переводов, исподтишка наблюдающего за студентами, обнаружила Кору возле «Праховея», а следом нашла и Лику. Та стояла у самого выхода и безуспешно пыталась выдвинуть ящик. Тьяна не видела, какой яд заинтересовал младшую Требух, но дела у нее шли неважно. Лика с отчаянием дергала за ручку, вцепившись в нее всеми пальцами, но ящик не поддавался. Шляпа сползла ей на глаза, а щеки раскраснелись. Рядом, как назло, пристроился Воржак. Делая вид, что листает карточки, он глумливо ухмылялся и наверняка отпускал колкости.

Тьяна нахмурилась. Она уже решила, что спустится, поможет Требух и приструнит Воржака, но тут раздался треск. Выскочив из стеллажа, ящик грохнул о мраморный пол. Лика вскрикнула и в ту же секунду скрылась за серым облаком. Единственное, что поняла Тьяна, – это не пыль. Нечто другое. Гуще и страшнее.

Тьяна так и не узнала, кто и как применял «Любомор». Сбежав по ступеням – сначала одна лестница, потом другая, – она устремилась к Лике. По пути сняла китель и прижала к носу: мало ли что за дрянь вылетела из ящика.