Книга Академия ядов, страница 84 – Елена Станиславская

Или Устия смотрела так только на Тьяну? Немудрено: она видела, как Вэл ночью покидал Деву, и легко выяснила, к кому он наведывался. Вместо того, чтобы наказать подкупленного Велимиром охранника, настоятельница сделала строгий выговор «распущенной студентке Островски», а затем каждый день испепеляла ее взглядом. Будто Тьяна была виновата, что Вэл вдруг забрался к ней в окно, выставил в коридор Власту и сделал все, что хотел.

Как странно сложилась судьба: теперь Велимир мертв, а вместе с ним и дочь настоятельницы, а Тьяна из последних сил цепляется за жизнь. Словно та ночь обрушилась на всех проклятием и все сломала.

Кора хотела что-то сказать, но тут на холм с гиканьем вбежали юноши – Тьяна узнала пару однокружников. Поглядывая на девушек, парни принялись в шутку бороться за кресло с лучшим видом на океан. Они напомнили щенков, которых хозяева, шутки ради, нарядили в костюмы. Лика, ойкнув и зардевшись, спряталась за спиной Коры.

— Если кто-то будет приставать, – произнесла Тьяна и глянула через плечо, – сразу говори мне.

— Приставать? – сипло переспросила Лика. – Да что ты! Никто и не подумает.

— Вспомни сестру. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то похожее. – Тьяна удивилась не столько своим словам, сколько чувствам: она действительно этого не хотела. – Ну, я в Погреб.

— А завтрак? – спросила Лика.

— Мы собирались в столовую после прогулки, – добавила Кора. – Пойдешь с нами?

— Я съела лучший пончик на свете. – Тьяниных губ коснулась улыбка. – Не хочу, чтобы овсянка перебила его вкус.

Простившись с однокружницами, Тьяна бросила очередной взгляд на пустой причал и устремилась к корпусам академии. Нужно умыться, почистить зубы и собраться с мыслями – пока на это есть время. А еще неплохо бы посмотреть расписание. Тьяна забыла, какое занятие стояло первым: произношение, история или художественный перевод. Может быть, если урок Крабуха второй или третий, она успеет поискать Мару.

Стоило войти в комнату, как Тьяна поняла: тут побывали посторонние. Шкаф и комод стояли нараспашку, выдавая вмешательство, а в воздухе висел чужой запах. Зорич, как и обещал, устроил обыск.

Она распахнула окно, а следом заглянула под стопку белья, чтобы проверить свои сокровища: наперстянку, поганку и борец. Их, слава ликам, не тронули. Тьяна с облегчением вздохнула и вдруг почувствовала головокружение. Опустившись на край кровати, она прислушалась к себе. Что происходит? Легкие будто не хотели вбирать воздух до конца, перед глазами плыли круги, пол и стены покачивались. Тьяна прижала руки к груди и ощутила, как неистово колотится сердце: казалось, оно вот-вот разобьет ребра и вывалится на ладони. Да что с ней такое? Взгляд панически заметался по комнате, но пространство не давало подсказок. Страх, разрастаясь внутри, оплетал позвоночник и тянул корни вдоль вен. Тьяна вдохнула вполсилы и повалилась на бок. В глазах быстро сгустилась тьма, но ей было мало одного зрения. Мрак проник в разум, забился в уши, окружил все тело. Тьяна словно оказалась в нижней чаше песочных часов – сверху удушающими волнами сыпалось небытие.

«Любомор». Это был он. Его действие.

Яд показывал Тьяне, что ее время на исходе.

Она читала, что признаки отравления у всех проявлялись по-разному. Порой «Любомор» насылал кратковременные корчи и видения, а иногда вовсе не заявлял о себе – просто ждал своего часа. Неподготовленных уничтожал меньше чем за неделю, а тем, кто закалял организм, давал отсрочку. Тьяна получила ее – и слишком увлеклась. Забылась. Заигралась. Не думала о «Любоморе» несколько часов, а он оказался ревнивцем. Как злой двойник Мару, прижимавший ее к стойке. «Пьешь за мой счет, а вспоминаешь кого-то другого!»