Книга Академия ядов, страница 209 – Елена Станиславская

Убедившись, что Лика не упадет в обморок и не повернет назад, Тьяна догнала Гнев.

— Это ты уничтожила записи о «Теневике»? – Ее мозг твердо решил, что даже самая маленькая тайна не должна остаться без ответа. – Я видела тебя в тот день в ядотеке.

— Паф, там толкалась уйма народа, – картинно отмахнулась Гнев.

— Да, но только у тебя был мотив. «Теневик» никому не нужен. Кроме той, кто столкнулся с его действием. О страдает. Он заперт здесь. Обречен на вечную жизнь тени, хотя осознает себя человеком. Ты уничтожила сведения о «Теневике», чтобы никто больше не создавал своих копий?

Гнев скосила глаза и, издав типичное медовичевское: «Мм», призналась:

— За то время, что мы знакомы, О двадцать два раза просил убить его. Двадцать два, я считала. Ты права: он страдает. Но дорог мне. Слишком дорог, чтобы его лишиться.

— А это возможно? – Тьяна вскинула брови. – Убить тень?

— Да. Есть способ. Справится любой, кроме хозяина. Ну и сама тень тоже не может наложить на себя руки. – Гнев, выдержав паузу, ухмыльнулась краем рта. – Об этом было написано в тех карточках, на которые я капнула «Праховеем». Не знаю точно, зачем я это сделала. Чтобы О никто никогда не убил? Или по той причине, которую озвучила ты?

— Может, и то и другое? – предположила Тьяна.

Гнев хмыкнула и пожала одним плечом. Порывисто шагнув вперед, Тьяна обернулась и посмотрела ей в глаза. Скороговоркой спросила:

— Мару открыл тебе план моего спасения?

Прямой взгляд. Наклон головы. Улыбка – чуть грустная, без иронии. Вопрос не застал Гневлиду врасплох, и она спокойно ответила:

— Частично.

— Расскажешь?

— Я редко бываю согласна с братцем, но в данном случае, – она посмотрела на луну, – поверь, тебе лучше не знать.

— Почему?

— Мм. Я неверно выразилась. Тебе нельзя знать, – отрезала Гнев.

— Хцорвету оцелова,– с горечью пробормотала Тьяна.

— Научилась правильно произносить. Молодец, Тэ!

На плечо Тьяны обрушился дружеский удар, но ни одного слова больше не прозвучало. Продолжать разговор не имело смысла. Отстав от Гнев, она подождала Лику и помогла ей спуститься с крутого уступа.

Мару и Еникай нашлись в просторной расселине, прикрытой кустом сумаха… одна его сторона уже покраснела, а другая еще сопротивлялась осени. Нырнув в грот, Тьяна тотчас угодила в объятия Медовича.

Вглядевшись ей в лицо, он спросил:

— Как все прошло?

— Непонятно. С Устией О поможет. С заговором – не знаю.

— Причаливает. Пора, – объявила Гнев.

Лика побледнела и схватилась за каменную стену. Тьяна и Мару попытались приободрить ее: сказали, что она не одна, поблагодарили за помощь, а затем вспомнили Младу и ее несправедливую смерть. Слова не были ложью, но звучали неповоротливо и скупо. Еникай поступил мудрее: просто обнял Лику за плечи, поделился теплом, и оно придало ей немного сил. Щеки девушки тронула краска, но смущение быстро прошло. Выйдя из грота, Лика направилась к причалу.

Звук мотора приблизился и затих. Волны захлестали по доскам, будто наказывая за что-то. Заскрипели сырые сваи. Осторожно выглянув из-за куста, Тьяна увидела, как на берег сходит настоятельница Девы.

Черное блестящее платье обтягивало круглые бока, на плечах топорщилась шкурка какого-то животного, на шляпке трепетала вуаль в горошек. Траур отдавал неуместным кокетством: возможно, Устия втиснулась в старый наряд, оставшийся после похорон мужа. Тогда она еще была молода.