Книга Кикимору вызывали?, страница 50 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Изабель зачерпнула щепоть пудры из гипса и трав, собираясь втереть её в кожу лица вместе с яичным белком, но неясная тревога заставила ее помедлить. Девушка пристально смотрела на кристаллики, пытаясь почувствовать присутствие магии. Ничего. Изабель с сомнением – неужели у нее уже развилась паранойя? – вернула пудру в баночку и тихонько ойкнула, увидев свои посиневшие пальцы. Агата схватилась сначала за сердце, потом за скляночку и за окрасившуюся руку, безуспешно пытаясь оттереть синьку. Увы, порошок оказался настолько ядреным, что все усилия оказались напрасными – тонкая белая кожа инфанты посинела. Просто чудо, что она не коснулась этой пудрой лица! Руки все равно будут большую часть дня в перчатках!

В эту ночь замок долго не затихал: среди челяди безуспешно пытались найти виновного. Увы, никто не признался, а пакетик с индиго нашли в садовом фонтане. Вода смыла с него все следы, так что даже маги и собаки ничего не обнаружили.

Друзья папаши Хименеса сработали быстро. Уже через четыре дня хозяин гостиницы подливал столичному гостю холодного вина и рассказывал о подозрительных личностях в городе:

— Мошенников и картежников мы, ваша милость, в расчет брать не стали.

— Почему? – Аугусто наслаждался бокалом сухого вальдесоль и жареным миндалем, но при этом внимательно слушал бывшего пирата.

— Так на виду они. Днем спят, ночью играют. Вы же сказали, тот человек должен был и по городу шнырять почти открыто, и лодку нанимал…

— Верно. В порту точно терся или возле рыбаков.

— Вот! А кидалы эти все в заведениях сидят, простаков ловят. Просто так по улицам да в жару не бродят.

— Почему в жару? – удивился лейтенант.

— А когда еще он мог свою гадость в колодцах да фонтанах спрятать? – кустистые брови папаши Хименеса чуть не спрятались в его седых кудрях.

Дон Медина покачал головой – конечно, их с местными сыщиками видели и сделали выводы. Может, это и к лучшему.

— Значит, вы сузили круг подозреваемых, уже хорошо.

— Исключили моряков и наемников…

— А этих почему не проверили?

— Проверили, – успокоил Хименес, – но без фанатизма. Ни один моряк не станет приманивать в город морскую нечисть. Свои убьют, если заметят.

— Пожалуй, а наемники? – Аугусто устал, но беседе уделял все свое внимание.

— Офицеров в городе нет, а простым пикинерам толку не хватит такое устроить, да и вода… Солдаты считают грехом травить воду.

Лейтенант покивал – вода драгоценна. Если кто-то поймает отравителя у источника – его казнят без суда.

— Не мошенник, не моряк, не солдат, кто остается? Торговцы?

Папаша Хименес посмотрел на сыщика, как бабуля на любимого внучка, правильно сосчитавшего сдачу:

— Бертран Перрен. Прибыл из Франконии около месяца назад. Представился торговцем, якобы продает кружева.

— Якобы?

— Привез с собой сундучок с «образцами», и только. Болтать болтает, но ни одного договора не заключил. А вот по городу мотался, говорил, ищет место для мастерской и лавки.

— Где живет? – нахмурился Аугусто.

— Гостиница для купцов средней руки, «Краб и ракушка», – ответил папаша.

— Порт рядом и, наверное, дорога на Овьедо из столицы тоже? – быстро сообразил лейтенант.

— Точно так! Так что, дон лейтенант, брать мерзавца будете?

— Нет, – покачал головой Медина.

— Почему же?

— А что мы ему предъявим? Неумение договоры заключать? Кто-нибудь видел, как он те знаки рисовал?