Книга Кикимору вызывали?, страница 26 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

* * *

Утром кикимора проспала. Имела право – домой она вернулась около полуночи и, чуток повозившись с тазом и кувшином для умывания, рухнула в постель. Гомез долго стучал в двери, потом пригрозил:

— Зеленка, я сейчас к фонтану выйду!

— Гад! – раздалось из-за двери. Толстая доска приоткрылась на десяток дюймов, явив заспанную Карину, закутанную в шаль с головой: – Возьми мне кофе и тортилью, я скоро буду!

— Как только всё будет готово, я иду к фонтану! – пригрозил оборотень.

— Гад! – раздалось из-за двери.

Лейтенант, стоящий неподалеку, усмехнулся. Похоже, местную сыщицу ранний подъем не радовал.

— Зеленка… Синьорита Видаль не любит рано вставать, – со вздохом пояснил Гомез, направляясь к ближайшей лавочке, в которой продавали лепешки с сыром.

— Это я уже понял, – хмыкнул дон.

— Зато когда проснется, делает больше всех! – поспешил оправдать напарницу оборотень.

Медина промолчал.

К тому моменту, как Гомез взял в лавке пару горячих тортилий, а в соседней кофейне – кружку кофе, из домика наконец появилась синьорита Видаль. Опрятно одетая, причесанная и мрачная. Волк молча вручил ей кофе и лепешку и присел на бортик фонтана, любуясь брызгами воды. Девушка съела лепешку, выпила кофе и ополоснула руки в ледяной воде:

— Спасибо, Пабло, теперь можем идти.

— Доброе утро, синьорита! – обозначил свое присутствие лейтенант.

Кикимора смерила его взглядом, заметила увесистую сумку на плече и кивнула:

— Доброе утро, дон Медина, рада, что вы прислушались к совету. В порт?

Извозчика нашли быстро. Лейтенант не стал высматривать виноватого – просто показал свою бляху и помог кикиморе сесть на высокое мягкое сиденье. Но ехидная зеленоволосая девчонка приказала ехать не к набережной, заполненной гостиницами, кафетериями и магазинчиками, а в самую дальнюю часть порта, которую местные называли просто «помойка».

— Здесь мы буквально вчера поймали кровососа, – сказала она, соскальзывая на землю, прежде чем мужчины успели предложить ей руку.

Аугусто поморщился, оглядывая залежи сломанных ящиков, обрывки канатов, груды гниющих водорослей и тухлых рыбьих потрохов. Местечко было то еще. Такое точно не показывают принцессам. К счастью, располагалось оно в стороне от больших причалов, за целой полосой бедняцких хижин, в которых жили моряки и рыбаки.

— Что ищем? – прогудел Гомез.

— Странное, – отозвался лейтенант. – Круги, знаки, возможно, окровавленную ткань или горшок с потрохами животных…

Сыщики кивнули и разошлись. Бродили кругами, пожимая при встрече плечами: «Нет?» – «Нет!»

Между тем солнце поднялось выше, и вонь от гниющей рыбы усилилась, и оборотня не спасал даже шейный платок, намотанный на лицо. Кикимора видела его мучения, собралась уже дать сигнал к возвращению, но тут она сама наткнулась на… нечто.

— Лейтенант! – напряженный голос девушки вырвал мужчин из тоскливо-медитативного состояния, в котором они обходили свалку.

Медина быстро подошел к синьорите и втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Это оно? – требовательно спросила сыщица.

— Оно! – подтвердил Медина. Его худшие предположения сбывались. Кто-то действительно собирает в Овьедо нежить!

Арно дю Бонне тяжело опустился в кресло, стараясь не потревожить больное колено. Нога ныла на погоду, в преддверии плохих новостей и от долгой езды в седле последние двадцать лет, напоминая ему о самом горьком дне в его жизни…