Книга Ненужная леди Асгарда, страница 91 – Виолетта Весна

— Дом Вир должен был лечить раны города и жителей, не разделяя кровь по Домам. Мы лечили Верхний Асгард лучше, чем Средний. Нижний — почти забыли. Дети выходили из трещин, а мы прятали их как неудобную болезнь, вместо того чтобы спросить, откуда они пришли. Я не знала, но незнание в доме лекарей тоже вина. Это вина моего Дома. И моя, если я буду прикрываться неведением. Среди нижних людей кто-то сказал:

— Мара кашляла кровью. Тэсса вздрогнула. Селеста не отвернулась.

— Если бы она пришла ко мне, я должна была бы лечить. Если не пришла, значит, мой Дом сделал так, что она не поверила бы в помощь. Это тоже вина. Вторая линия вспыхнула на мостовой. Тэсса неожиданно шагнула вперед.

— У меня нет Дома. Рада посмотрела на нее.

— У всех есть вина.

— Тогда моя такая: я думала, мать несет бред перед смертью. Мне было проще злиться на ее страхи, чем слушать. Я стыдилась, что она боится зеркал, темных каналов, закрытых улиц. Я хотела быть обычной служанкой, а не дочерью женщины, которая просыпалась с криком про город без неба. Я ее не слушала. Вот. Голос у нее сорвался. Селеста сделала движение к ней, но остановилась. Рада сказала:

— Это не вина Дома.

— У меня и Дома нет, говорю же.

— Есть кровь. Тэсса зло вытерла лицо рукавом.

— Тогда вина крови — выжить и решить, что те, кто остался внизу, выдумка. На мостовой вспыхнула третья линия. Не яркая. Но живая. Лиан вышел после нее. Он долго молчал. Потом достал рисунок Нии. Развернул так, чтобы нижние видели женщину с зеленой лентой.

— Я был ребенком, когда Лисса ушла. Но потом я вырос. И выбрал жить так, будто моя боль освобождает меня от поиска. Я шутил, пил, прятался за легкостью, злился на Астора, на мать, на Совет, но не на себя. Я не искал глубже, потому что боялся найти доказательство, что мог сделать больше. Моя вина — трусость, надетая как улыбка. Астор закрыл глаза. Рада смотрела долго. Потом кивнула. Четвертая линия вспыхнула. Теперь остались Астор и Варвара. Люди Нижнего Асгарда смотрели на Рейвена. Он вышел медленно. Не потому что боялся взгляда, а потому что каждое слово, видимо, нужно было поднять из места, где они лежали под камнем много лет.

— Я Астор Рейвен, хранитель Северной башни. Мой Дом должен был хранить северный корень и двери между верхом и низом. Мы сделали дверь оружием. Я закрыл проход, за которым была моя сестра, потому что поверил, что выбираю город. Мою память правили, но руки были моими. Потом я жил с пустотой вместо правды и называл это долгом. Я охранял порядок, построенный на вашем молчании. Это вина Дома Рейвенов. И моя. Никто не шептал. Даже тьма в провале, казалось, слушала. Рада спросила:

— Если Зеленая госпожа попросит открыть дверь ценой твоего имени, откроешь? Лиан резко поднял голову. Астор ответил:

— Да.

— Ценой башни?

— Да.

— Ценой власти Рейвенов?

— Да.

— Ценой леди Вальд? Он посмотрел на Варвару. И вот здесь ответ не пришел сразу. Она увидела это. Все увидели. Если бы он сказал «да» сразу, это было бы красиво. Почти героически. И ложью. Астор сказал:

— Нет. Я больше не буду платить живыми людьми за исправление старых грехов. Если дверь требует ее как вещь, я сломаю дверь. Если требует ее добровольного выбора, я спрошу ее. Но не отдам. У Варвары перехватило дыхание. Рада смотрела на него очень долго. Потом посох ударил по мостовой. Пятая линия вспыхнула ярче остальных.