Книга Ненужная леди Асгарда, страница 1 – Виолетта Весна

Карета остановилась так резко, что Варвара ударилась плечом о холодную стенку и проснулась от боли. Первым было не небо, не чужой голос и даже не страх. Первым был запах: мокрый камень, зимний дым, старая кожа сиденья и тонкая горечь трав, будто кто-то раздавил под каблуком пучок полыни.

Варвара открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Перед ней качалась темная занавеска. За стеклом белела дорога, за дорогой поднималась стена — высокая, черная, с прожилками синего света.

Не крепостная стена в привычном смысле. Она не стояла на земле, а будто вырастала из нее, продолжалась в скалах, в мостах, в башнях, уходила вверх так высоко, что верхние ярусы терялись в низких облаках. Варвара моргнула.

Она помнила лампу над рабочим столом. Измятые хлопчатые перчатки. Лист старой рукописи под стеклом.

Текст на незнакомом языке, где буквы походили на тонкие крючки и трещины. Помнила, как осторожно провела кистью по краю печати — не по самой краске, нет, она бы никогда так грубо не работала, а рядом, снимая вековую пыль. Потом печать под стеклом стала теплой.

И кто-то, невозможный, беззвучный, словно произнес у нее за спиной: «Верни имя». Дальше — темнота. Теперь она сидела в карете, пальцы у нее были белые от холода, на коленях лежали складки тяжелого серого платья, расшитого тусклой серебряной нитью.

Варвара подняла руку к лицу и застыла. Пальцы были не ее. У нее всегда были коротко подстриженные ногти, следы чернил на коже, маленький шрам у основания большого пальца от реставрационного ножа.

Здесь пальцы оказались тоньше, бледнее, ногти гладкие, почти прозрачные, запястье узкое, будто у девушки, которую редко заставляли работать руками, но часто заставляли терпеть. Варвара сжала ладонь. Боль была настоящей.

— Миледи? — раздался напротив осторожный голос. На узкой скамье сидела женщина лет сорока, сухая, с усталым лицом и шалью, заколотой у горла простой костяной булавкой. Ее взгляд скользнул по Варваре — быстро, испуганно, как у человека, который давно привык замечать опасность раньше, чем она войдет в дверь.

— Вам дурно? Мы уже у ворот. Варвара хотела спросить: «Где я?» Но губы сами шевельнулись иначе.

— Сколько мы ехали? Голос тоже был не ее. Мягче. Выше. С хрипотцой после долгого молчания. Женщина опустила глаза.

— От последнего постоялого двора — пять часов. До этого три дня, миледи. Три дня. Варвара медленно повернулась к окну. За стеклом, в сером утреннем свете, открывался город. Не просто город — огромная каменная чаша, поднятая над ущельем. Черные мосты соединяли башни, как застывшие нити. Между домами висели лестницы и переходы. По стенам бежали светящиеся знаки, то вспыхивая, то гаснув. Внизу, под первым кольцом стен, лежал туман. Из него торчали крыши, трубы, мостовые арки — будто другая часть города была утоплена в молоке. Над воротами висел герб: ворон с раскрытыми крыльями, держащий в когтях круглый камень.

— Асгард, — сказала женщина почти шепотом. Имя ударило в память Варвары, как металлический звук. Асгард. Она знала это слово. Видела его вчера — или когда это было? — в рукописи. Только там оно не значило ничего из школьных мифов и чужих богов. В тексте говорилось о городе семи домов, о клятве камня, о сердце под площадью. Варвара тогда даже успела подумать: редкая поздняя копия с красивой легендой, надо проверить датировку. Теперь легенда стояла перед ней, черная, зимняя, живая. Карета снова дернулась. Где-то снаружи заговорили мужские голоса.